Меньше инноваций, больше неравенства Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»

Текст научной работы на тему «Меньше инноваций, больше неравенства»

МЕНЬШЕ ИННОВАЦИЙ, БОЛЬШЕ НЕРАВЕНСТВА

EDMUND S. PHELPS

Less Innovation, More Inequality

Эдмунд с. Фелпс (Edmund s. Phelps) в 2006 году стал лауреатом Нобелевской премии по экономике за «анализ межвременного обмена в макроэкономической политике» и первым с 1999 г. экономистом, получившим эту премию в одиночку. Иностранный член РАН. в 1981 г. Фелпс был избран в Национальную академию наук сША, а в 2000 г. стал почетным членом Американской экономической ассоциации. Фелпс — автор свыше 80 научных статей, а также более чем 90 других экономических документов, отчетов, докладов. Автор ряда книг по микро- и макроэкономике.

Edmund s. Phelps. In 2006 became the Nobel Prize winner in economics for the "analysis of inter-temporal tradeoffs in macroeconomic policy" and was the first

person, since 1999, won it singly. Foreign Member of the Russian Academy of sciences. In 1981 Phelps was elected in the United states National Academy of sciences, in 2000 became Distinguished Fellow of the American Economic Association. Phelps is the author of more than 80 scientific articles, and more than 90 papers in economics — scientific researches and reports. The author of a number of books on micro- and macroeconomic.

инновации, неравенство, безработица, экономика, рабочие места, государственное финансирование, инвестиции

innovations, inequality, unemployment, economy, workplaces, public financing, investments

Одной из причин чрезмерного неравенства в Америке является динамичность, с которой экономическая активность стала настолько выгодной. Экономика, открытая для новых концепций и новаторских предприятий, будет неизменно генерировать неравные прибыли. Наложить повсеместный налог на эти прибыли означало бы перекрыть все шансы на успех, столь необходимые многим предпринимателям, если они собираются ввязаться в амбициозное рискованное предприятие, — грубейшая ошибка.

Однако отрицать взаимосвязь между неравенством и инновациями также было бы ошибочным. Именно меньшее, а не большее количество инноваций усилило неравенство в Соединенных Штатах Америки в последние десятилетия.

Пиковый период местных инноваций в Америке пришелся на 1820-е — 1960-е гг. Разумеется, в этот период произошло несколько финансовых паник и две депрессии, однако в этот же период буйство творческой активности, экономической конкуренции и стремительного роста национального дохода обеспечило более широкую вовлеченность населения в экономические процессы, рост заработной платы для всех его слоев и привлекательную карьеру для большинства. Инновации обеспечили рабочих усовершенствованными инструментами для производства товаров лучшего качества, тем самым поднимая уровень их заработной платы. Впоследствии волна инноваций схлынула, переместившись по большей части в сторону Западного побережья. В начале 1970-х гг. темп местных инноваций (измеряемый как приблизительный вклад инноваций в темпы роста производительности труда) снизился примерно вдвое — приблизительно с 2 до 1%.

Экономист Роберт Дж. Гордон отметил это как замедление в области инноваций, которое он списывает на окончание периода больших открытий. На мой взгляд, инновации сократились в повседневных процессах, с этим постепенно начинают сталкиваться предприятия, по мере того как они пытаются стать более эффективными с течением времени. Это снижение инноваций во многих областях — с рядом значимых исключений, таких как Силиконовая долина, биотехнологии и экологически чистая энергия, — повернуло вспять колесо развития производительности в истории Америки.

Снижение инноваций привело к масштабной девальвации бизнес-активов, в том числе уменьшению численности работников. Последовало сокращение заработной платы и сокращение найма сотрудников, особенно в тяжелой промышленности и в производстве капитальных благ. В результате этого заработная плата работников на низших ступенях лестницы упала больше, чем заработная плата средних классов, и этот все возрастающий разрыв выровнялся только в 1990-х гг.

Уровень безработицы в целом поднимается и опускается в примерно равной пропорции на всех ступенях лестницы, что и происходило между 1973 и 1985 гг. (за этот период уровень безработицы для белых мужчин увеличился с 4,3 до 6,2%, для темнокожих мужчин — с 9,4 до 15,1%). Но рост безработицы имел более серьезные последствия для находящихся на нижней ступени, так как их экономическая нестабильность изначально была выше. Это и лежит в основании истории неравенства.

Разрыв между менее обеспеченными и более обеспеченными увеличивался по мере того, как росла разница между выпускниками средних школ и отчисленными, и американцами со средним и высшим образованием. Многие из числа более обеспеченных могли выйти на пенсию на собственные средства, что было доступно гораздо меньшему числу менее обеспеченных слоев населения. Неудивительно, что в период с середины 1970-х до середины 1990-х гг. процент белых мужчин, занятых в рабочей силе (которые уже были относительно обеспечены), снижался, в то время как уровень занятости темнокожих мужчин и латиноамериканцев, напротив, не сокращался. (Рост занятости женщин в рабочей силе, белых и небелых, — это уже другая история.)

Неравенство, которому уделяется большое внимание в последнее время, отличается по своему масштабу, но не по своему характеру. В своей книге 1997 г. «Прибыльная работа: как восстановить участие и самоокупаемость частного предпринимательства» я писал, что заработная плата в сегменте со средним доходом — «примерно на границе между рабочим классом и средним классом» — снизилась относительно более состоятельных.

Короче говоря, имело место увеличение разницы между серединой и верхушкой как в уровне занятости, так и в уровне заработной платы. Эта «декомпрессия», как некоторые экономисты ее называют, начала нарастать около 2004 г., с возвраще-

нием скудных инноваций и медленного роста, которые свирепствовали в экономике с 1970-х гг. до краткой передышки, обусловленной интернет-бумом, который начался в середине 1990-х гг.

Вопрос, который стоит перед плановыми органами, заключается в том, какие шаги необходимо предпринять.

Началась активная пропаганда инвестиций в инфраструктуру, сторонники которых в бизнесе и в правительстве утверждают, что реализация таких проектов могла бы создавать больше рабочих мест и давать более высокий уровень производительности после своего завершения — хотя, возможно, и не настолько высокий, чтобы приносить прибыль, покрывающую расходы. Влияние на занятость представляется ясным в краткосрочной перспективе. Экономисты тщательно отбирали данные для доказательства того, что города и штаты получили значительный прирост в производительности от своих инвестиционных проектов. Каким бы ни был ответ, эти дебаты упускают самое главное — тот факт, что правительству придется продолжать поиск новых проектов, как только старые проекты будут завершены. Такая бесконечная череда проектов неизбежно столкнется с законом убывающей производительности. И даже при условии поддержания заданной производительности кирпичи и строительный раствор не могут быть решением проблемы снижения динамизма, которая в значительной степени, если не полностью, лежит в основе замедления инноваций.

Существуют две идеи о том, как возродить динамизм в стране, и обе они горячо обсуждаемы.

Некоторые наблюдатели относят основную часть инноваций в американской экономике — новые товары и новые методы — к коммерческому применению последних научных достижений. Как следует из данного суждения, этот источник научных достижений уже практически иссяк, за исключением небольшого пополнения в течение последних лет, и, таким образом, американские инновации остались «без топлива». По словам этих ученых, увеличение государственного финансирования научных исследований могло бы пополнить эти запасы, создавая новые возможности для инноваций в неопределенном будущем.

Однако этот тезис основан на ошибочном предположении. Нет никаких доказательств того, что новаторство в Америке ограничивается или когда-либо было ограничено научным прогрессом. Некоторые историки убеждены, что в XIX в. инновации в большинстве своем опережали научный прогресс. Множество новых товаров за последние десятилетия были в основном созданы благодаря новым коммерческим идеям и небольшим изменениям, а не в результате новых научных достижений.

Второй подход, в защиту которого выступают некоторые экономисты и политические деятели, заключается в явном принятии промышленной политики. Утверждается, что правительство может стимулировать развитие инноваций в частном секторе путем предоставления финансирования разработки и маркетинга новых продуктов или методов в компаниях или отраслях, которые — по крайней мере, в глазах правительства — выглядят многообещающе в вопросе повышения темпа инноваций. Президент США Барак Обама косвенно одобрил такой подход. В своем обращении к Соединенным Штатам в январе 2013 г. он пообещал сделать Америку «магнитом для новых рабочих мест и производства», с одобрением приведя в пример «производственный новаторский институт» в Янгстауне, штат Огайо, который занимается Зй-печатью, а также объявил об открытии еще трех таких производственных центров, которые будут работать совместно с департаментами обороны и энергетики, «чтобы превратить регионы, оставленные без внимания в процессе глобализации, в глобальные центры высокотехнологичных сфер занятости».

Однако тезис о том, что правительство может адекватно принимать решения, которые ранее принимались хорошо функционирующим частным сектором, вызывает серьезные сомнения. Правда, предприятия частного сектора склонны совершать ошибки при принятии решений о разработке новых продуктов по причине того, что осуществимость, затраты и принятие продукта рынком заранее неизвестны. Сложность в случае с национальной промышленной политикой заключается в том, что она (политика) отдает принятие этих решений в руки чиновников, весьма далеких от местного опыта и знаний, на которые опираются компании с целью внедрения динамичных нововведений. Венчурным инвестиционным компаниям и инвесторам на ранних стадиях достаточно тяжело сделать правильный выбор. Невозможно представить, что это удалось бы сделать правительству. Кроме того, есть моральный риск. Реализация промышленной политики подвержена риску того, что чиновники — возможно, бессознательно — будут делать так, как лучше с точки зрения их политических перспектив, а не того, что они признали бы наилучшим, если бы не принимали непосредственного участия.

В таком случае что же можно сделать для решения проблемы замедления темпов инноваций и сопутствующего роста неравенства? Нет никаких сомнений в том, что существуют эффективные инициативы, которые могут быть приняты для борьбы с конкретными неравенствами. Одной из инициатив, которые могли бы быть приняты для борьбы с особо тяжким неравенством, являются субсидии для работодателей на найм низкооплачиваемых работников. Однако нет никакого способа восстановить чувство равенства, превалировавшего в конце 1960-х гг., не устранив проблемы, которые привели к увеличению неравенства: сужение сферы интенсивных инноваций всего лишь до нескольких отраслей промышленности и, как следствие, замедление экономического роста до черепашьей скорости.

Я убежден, что для того чтобы вернуться к росту производительности и обширной экономической активности, как это было ранее, потребуется, по крайней мере, возрождение высокого динамизма, который лежит в основе этих показателей.

Необходимое возрождение потребует реформы финансового сектора и бизнес-сектора. В финансовом секторе необходимо положить конец краткосрочному мышлению, чрезмерно сосредоточенному на получении плановой квартальной прибыли, а не на долгосрочной прибыли и ее росте. Зависимость финансовых институтов от ликвидности привела к уменьшению привлекательности кредитования бизнеса, в то время как ввиду пристрастия к диверсифицированным инвестициям осталось очень мало финансовых учреждений, желающих зарабатывать деньги старомодным способом — путем кредитования или инвестирования в проекты новых товаров и методов.

Что касается бизнес-сектора, необходимо положить конец распрям в солидных компаниях и недальновидности руководителей, которые знают, что у них есть всего лишь несколько лет, в течение которых они могут собрать свой улов в виде нескольких крупных бонусов. Улучшенный корпоративный надзор со стороны совета директоров и государственных чиновников также является существенным фактором.

Впрочем, мало что из этого обернется успехом, да и реализация любых правительственных реформ будет подорвана, если не будет проходить под эгидой старых идеалов воображения, исследования, экспериментирования и открытий. Именно эти идеалы заложили основу для широкого процветания американского среднего класса в послевоенные годы, и без их возрождения никакие вмешательства государства не смогут в полной мере сократить растущее неравенство, создавшееся в результате замедления темпов инноваций.