Текст книги "Анины рассказы"

Решив подождать с увольнением хотя бы до осени, я взяла отпуск на две недели в августе. Не то чтобы уже все решила со Златокудрским, просто вообще не люблю справлять дни рождения на работе, тем более что благодаря Романовичу обстановочка вокруг меня там сложилась так себе. До отпуска оставалось месяца два, но в магазины тянуло немедленно. Однако финансовая сторона вопроса советовала потянуть хотя бы до начала августа, а именно до распродаж. Филипп позвонил 2 июня, в понедельник:

– Марьян! Я гостиницу заказываю, так что ты до вторника, конечно, думай, процесс в целом невредный, но паспортные данные пришли, а лучше подъезжай сама ко мне в офис на неделе, переговорить надо не по телефону.

Я хоть и была абсолютно уверена, что мы обсудили даже больше, чем полагается при первом свидании, но подъехать согласилась сейчас же.

Главным образом из-за того, что понедельник исторически самый свободный день (светская полоса в «Ъ» уже вышла, а вечеринок нормальных в понедельник почти не бывает), ну а денег на магазины, увы, не было. Офис Златокудрского размещался на Бульварном кольце недалеко от моего любимого «Палацио Дукале», в отдельном, старательно отреставрированном особнячке восемнадцатого века, светло-зеленом с белой лепниной. Внутри стиль был тоже выдержан доподлинно, с хрустальными люстрами с подсвечниками и витиеватой мебелью, обитой салатовым шелком. Миновав охранников с пружинками в ухе, я попала в приемную на втором этаже, где улыбчивая, чуть полноватая и очень молоденькая секретарша, окинув меня прямым оценивающим взглядом, сразу проводила в кабинет.

Когда Филипп поднял на меня глаза от вороха бумаг, я, прямо скажем, сильно удивилась. Казалось, человек, которого я встретила на «культурной» вечеринке и с которым ужинала в «Le Mare», разительно отличался от того, кто теперь сидел передо мной. Бледное лицо, тусклый взгляд и перекошенный рот украшала нечесаная шевелюра, в которой мне даже почудилась перхоть, а рука, которую мне на официальный манер протянул хозяин кабинета, казалось, никогда в жизни не видела маникюра. Впрочем, этот жест был прерван Филиппом довольно быстро. Видимо, он так заработался, что не заметил, кто к нему пришел.

– Присаживайся, чай, кофе… Потанцуем? – В Филиппа «кабинетного» медленно возвращался Филипп, с которым я познакомилась.

– Чаю. – Я села в кресло и положила ногу на ногу, оглядывая в кабинет. Всю стену напротив занимал книжный шкаф, который в свою очередь украшали нарядные собрания сочинений Толстого, Чехова, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Стругацких, отдельно мне бросилась в глаза моя любимая «Зависть» Юрия Олеши. Филипп попросил по селектору чая и с явным удовольствием принялся разглядывать меня:

– Что с настроением? Не выспалась?

– Все нормально. Я же не могу беспричинно смеяться все время.

– Ладно. Тогда сразу к делу. – С этими словами Филипп пересек комнату и подошел к книжному шкафу, который тут же отодвинулся, обнаружив довольно большую металлическую дверь сейфа. Набрав комбинацию из цифр и букв, он извлек пять пачек стодолларовых купюр и положил передо мной на журнальный столик: – Здесь пятьдесят тысяч – твой гонорар за пять недель. Через несколько часов наступит вторник, думаю, тебе так легче будет принять решение. Я посмотрела ему в глаза и подумала, интересно, а если бы не Бабка, он бы так себя повел? Вслух я произнесла:

– То есть никакого секса, просто, так сказать, эскорт. В котором я, вполне возможно, не лучшая?

– Да. Все остальное по сильному обоюдному желанию, а вернее, по твоему. – Филипп подмигнул мне, но уже через минуту его лицо поскучнело. – Прости, я занят, а то бы мы сходили куда-нибудь. Кстати, а что у тебя завтра? Если свободна, приглашаю отметить удачную сделку, куда хочешь. Если ты, конечно, принимаешь условия. Если нет, просто поужинаем, в любом случае буду рад провести с тобой время.

– Я согласна, – со вздохом произнесла я, складывая деньги в сумку. Интересно, а если бы Бабки не было, он бы «был рад просто провести со мной время»?

– Не переживай, все будет хорошо. – Филипп уже снова зарылся в бумаги, а на столе затрезвонило сразу два телефона. – Я тебя наберу.

Что и говорить, у денег определенно есть власть над моим настроением. Вначале я поехала в театр «Практика» и взяла по два билета (себе и Таньке), особенно не разбирая, сразу на несколько спектаклей. Очень удобно, что в «Практике» они начинаются в девять, а то и в десять вечера, так что можно успеть, сбежав с вечеринки, которые обычно стартуют в семь. У спектакля, если он хороший, есть преимущество перед любым, даже хорошим фильмом (их, правда, сейчас почти не снимают). А именно энергообмен между зрительным залом и сценой. В «Практике» всего несколько рядов и пара-тройка метров до сцены, а также, на моей памяти, ни одного плохого спектакля. Ну а исполнив перед собой долг духовный, я все же отправилась по магазинам, по дороге заглянув в «Мон Кафе» пообедать.

Устрицы в Москве лучше не есть, но я решила отпраздновать сделку со Златокудрским сама. С полбокала розового шампанского – надеюсь, работников ГИБДД по дороге не встречу. На всякий случай, впрочем, заев его грибным крем-супом. Все это здесь подают отменно, да еще и с обалденным домашним хлебом. Уставившись в огромные, с пола до потолка, окна, чем, собственно, мне тоже всегда нравилось «Мон Кафе», я углубилась в суетливую автомобильную жизнь, обычную для Тверской-Ямской. Но мои мысли снова вернулись к тому, как выглядел сегодня Филипп. Как ни странно, для меня его неряшливость сыграла скорее роль положительную. Красивый мужик, который плевать хотел на то, как выглядит, меня начал реально привлекать. А это уже было опасно. Как бы не проиграть, ведь ставка довольно высока. Красивый, начитанный муж, дом – полная чаша и так далее и тому подобное. Правда, надо, чтобы он еще развелся… Неожиданно я вспомнила, что должна Таньке. Ощущение благополучия всегда делает людей более честными и благородными, по крайней мере меня, на первое время. Я набрала номер, Танька ответила после двух гудков: «Тань, я тут подумала, тебе же моя сумочка Louis Vuitton ридикюльчиком нравится, так я тебе ее на день рождения дарю. Можешь хоть завтра забрать. Или лучше всего пойдем сегодня в “Марио”, я тебя покормлю и сумку отдам». Мы договорились встретиться в «Марио» в восемь. До ужина я подбирала себе платье для встречи с Филиппом и попутно захватила зимнюю сумку Marni из дубленой кожи со скидкой. Вместо платья в конце концов купила босоножки Casadei из змеиной кожи, украшенные матовыми белыми, черными и белыми камнями, на бешеной платформе. Продавщица из магазина в Столешниковом переулке, запаковывая босоножки, на несколько секунд превратилась в Бабку и, сверкнув черным глазом, посетовала: «И что ты, девка, все думашь да думашь. Идет в руки не парень, а сказка. Чиссстый халивуд, мать его. А она все думает, понимашь…» Но меня уже ничего не удивляло.

– Привет, спасибо за приглашение. Так приятно, что ты у меня есть. Ну, колись, что происходит, что ты такая добрая? Романович объявился? – Танька, как всегда, опоздала на добрых полчаса, но я не стала ей на это пенять.

– Нет, я тут с одним человеком познакомилась… Наверное, полечу с ним отдыхать. Он мне немного денег дал, на магазины. Да и еще мы с тобой в пятницу в театр идем.

– Прикольно. В «Практику»? Давно не были, и когда это ты все успеваешь… А мой опять пропал и не звонит. – Танька обиженно надула губки, и я поклялась, что обязательно отвезу ее к Бабке, как только мой контракт закончится. – Ну ладно. Сегодня веселимся? Может, на дискотеку?

– Поехали, немного растрясемся.

На десерт мы заказали любимые Таней мангустины, диковинные фрукты с нежным вкусом дольками, запертые в плотной бордово-черной скорлупе, когда к нам подошел официант и спросил, не хотим ли мы пересесть за соседний столик, где сидит наш давний знакомый. Давним знакомым оказался Марат Италко.

– Ну что, девчонки, как дела? Честно говоря, не думал, что вы так плотно подружитесь. – Слегка растягивая слова, в своей обычной манере, Марат придвинул к нам по бокалу Crystal. Наше блюдо с мангустинами перекочевало за стол Италко вслед за нами. – Это Марина. А это Таня и Марьяна, – представил нас Марат своей спутнице.

В следующий момент Марат уже схватил мой Vertu Constellation цвета фуксии и принялся рассматривать фотки. На Романовиче, которого я как-то сняла возле бассейна, он задержался.

– Они встречались. – Танька всегда была готова поднять мой рейтинг, даже если ситуация и человек для этого совсем не подходили.

– Просто случайное знакомство, – поспешила оправдаться я. После чего решительно отобрала телефон и отправилась в туалет.

Когда я вернулась, Марат уже расплачивался:

– Девчонки, оставайтесь. Заказывайте, что хотите. Все оплачено. – С этими словами он уехал.

Мы допили шампанское, решив, что машину я заберу завтра, и отправились в ближайший клуб Imperia, принадлежавший также Италко. По дороге Танька разоткровенничалась:

– Мне, когда ты ушла, Марат сказал, чтобы я с тобой не дружила. Потому что ты меня «плохому научишь», и с Романовичем тебе было хорошо, только потому, что тебе нравится, когда «в тебя пятнадцать миллиардов входит». Я улыбнулась шутке и подумала, что известный на всю Москву прожженный бабник Марат все же так и не смог мне простить того, что я сама от него ушла. А ведь столько лет прошло…

Мы танцевали часов до двух, но я больше не пила, опасаясь за немаленькую сумму наличными, которая была у меня с собой. Под утро Танька сказала, что ей плевать на Маратовы предостережения и что она будет дружить со мной всегда. Чтобы не возвращаться к себе в Бутово, она осталась у меня на ночь, папа уже спал, и мы тихонько юркнули в мою двуспальную кровать из IKEA. Утром во вторник пришла уборщица Нина и с удивлением уставилась на полуголую Таньку. Мы наскоро собрались (я забыла, что в этот день приходит Нина) и съездили за машиной, потом я отвезла Таньку домой.

Только недели через три мне снова позвонил Филипп, чтобы предложить поужинать. На этот день, 29 июня, в моем рабочем графике светского хроникера значилась кинопремьера в «Октябре», но я решила заехать всего на час. Фильм был иностранным, но без присутствия на премьере голливудских звезд, так что на випов рассчитывать не приходилось. Это на российских обычно звездопад: надо же поздравлять друг друга с премьерой! Да и вообще, мысль о работе с тех пор, как мой непосредственный начальник Илья принял сторону Романовича, вызывала у меня лишь изжогу.

– Значит, в девять в «Палацио Дукале»? – Филипп действительно сразу согласился на «мой» ресторан.

– Да, до встречи! – Я выиграла полтора часа «на работу» вместо часа.

Кинотеатр «Октябрь» кишел странными людьми, у плаката с фильмом фотографировались актеры второго эшелона, по всему было видно, что задерживаться не стоит. Мы с фотографом «Ъ» Валерием Левитиным скучно перемигнулись:

– Никого нет, я поеду в «Спуск», они звали. Ты не поедешь?

– Так надо знать, это же вы светскую хронику в «Ъ» пишете, а не я, – принялся по привычке вредничать Левитин.

– Тогда не поеду. – И я отвернулась, не желая больше препираться с Левитиным. Поболтать больше было решительно не с кем, и я было отправилась в «Палацио» раньше назначенной встречи. Но в последний момент передумала и, проехав нужный поворот, устремилась в ресторан-дискотеку «Спуск», который недавно открыл олигарх, друг Романовича и постоянный фигурант журнала Forbes Александр Мамонт. Один из немногих разбогатевших, Мамонт был коренным москвичом, а значит, город свой по-настоящему любил. Название ресторана было связано с улицей, рядом с которой он и находился – Васильевским спуском. Просто и со вкусом. Кроме того, одно время в этом помещении был один из самых популярных ночных клубов Москвы с таким же названием, его Саша когда-то купил за бешеные миллионы. Поговаривали, что Романович материально помог Мамонту с постройкой «Спуска». Почему я называю его так панибратски, поясню в следующем абзаце.

Это было на второй месяц после развода, когда в ресторане Justo к нам с подругой на инвалидной коляске подъехал человек с соседнего столика.

– Меня послали вам сказать, что вы самая красивая девушка в этом ресторане, и пригласить с нами на дискотеку. – Голубые глаза бритого наголо «инвалида» мягко улыбались, глядя прямо в мои.

– Мы подумаем, – уклонилась я тогда от прямого ответа. Мы с подругой пили зеленый чай, общий счет составлял где-то рублей пятьсот, но его никто и не почесался оплатить, что нас немало удивило. Ведь за столом, откуда приехал посланник, Олеся разглядела самого Ходорковского с женой (его еще тогда не посадили). Удивившись прижимистости олигархов, мы было отправились домой восвояси, если бы дорогу к машине не преградил давешний «инвалид»:

– Вы это куда? Сбежать решили? Не выйдет.

Сражаться с ним мы не стали и послушно отправились в «Шамбалу» – молодежный ночной клуб, выбор которого компанией мужиков после сорока был сам по себе странен. Уже за огромным, по меркам клуба, столом ко мне подошел человек с неопределенного цвета кудряшками и серо-голубыми глазами, который с опаской протянул мне руку и тихо сказал:

– Я Саша. Очень приятно, может, пересядем поболтать куда-нибудь в место потише?

Я тут же согласилась. Подругу, чтобы не мешалась, тихо отвезли домой на чьем-то водителе. А мы перебрались неподалеку, в кафе «Манеръ». С нами вместе за столиком оказались режиссер Иван Дыховичный с женой Ольгой. Впрочем, мы тут же углубились в литературную беседу, и я узнала, что мой новый знакомый обожает роман «Ночь нежна» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда.

Часов около двух ночи официант кафе «Манеръ», обнаружив неплохую ориентацию в фигурантах журнала «Форбс», принес нам две скидочные карточки, попросив лишь расписаться на анкетах. Надо сказать, что с тех пор я потеряла много документов, кошельков, а также кредитных и скидочных карточек и даже поменяла две машины, но по странному стечению обстоятельств карточка на 15-процентную скидку в кафе «Манеръ» у меня все еще имеется. Поскольку сам Александр, видимо, стеснялся задать мне вопрос, это за него сделала Ольга Дыховичная:

– Марьяна, а что в мужчине вам кажется наиболее сексуальным?

– Руки, – не задумываясь, ответила я.

Саша с трогательной неуверенностью протянул мне руки для обследования, но… его длинные пальцы пианиста и узкая ладонь не катили! Моим идеалом секс-символа на тот момент числились большие сильные мужские руки. Вот с этого момента, видимо, и не заладилось. Около шести утра Саша взял мой телефон, который тут же запомнил наизусть:

– Это очень легко: три тройки одна четверка и семерки по краям!

Затем он проводил меня до машины, и я уехала домой. Он мне не перезвонил, и я забыла эту историю до поры до времени. Пока служба в газете «Ъ» вновь не столкнула меня с ним.

Первая же моя попытка вставить Сашу Мамонта в текст была встречена им в штыки. Так фразу «Господин Мамонт съел котлету из кролика» он, похоже, не может простить мне до сих пор, считая это вторжением в свое личное пространство. Перестав здороваться, он взял за привычку громко предупреждать всех своих друзей о моем появлении. Выглядело это примерно так: «Не подходите к ней! Это Пименова, она работает в газете “Ъ”». Однако ни на кого эти слова не производили такого впечатления, как на него самого. Ситуация дошла до такого абсурда, что как-то раз, завидев меня, Саша Мамонт поставил перед собой вазу с цветами, чтобы я его не заметила, и его кудряшки забавно подрагивали из-за цветов, а я все же ничего не написала, упустив отличный художественный образ. Стоит ли говорить, что в его «Спуске» я не была ни разу. Но решила, что сегодня все же узнаю, что это за место.

С трудом разглядев название на двери, располагающейся аккурат напротив закрытой к тому времени «Шамбалы», я зашла и обнаружила небольшое милое кафешко, оформленное на французский лад, с лепниной, хрустальными люстрами и подсвечниками. Интерьер Мамонту оформила его дама сердца, красивая дизайнерша, которую он, по своему обыкновению, увел у мужа. Порой мне кажется, что в этом и проблема: я к моменту встречи с Мамонтом почти развелась, а ему так неинтересно. Сразу чувствовалось, что все сделано с уютом и любовью. Народу было достаточно, многие даже топтались у барной стойки, но меня сразу посадили. На светскую тусовку происходящее похоже не было, в другом конце зала Валера Левитин сидел за столом и с явным аппетитом что-то уплетал, по своему обыкновению полностью проигнорировав мой приход. А пока я изучала меню, ко мне подошел официант с ведерком, из которого приветливо торчала золотистая головка бутылки шампанского. Это Moet Chandon, вон с того стола, официант указывал на стол, за которым Александр Мамонт, как ни в чем не бывало, болтал с какими-то мужчинами, сидевшими ко мне спиной. Подумав, я приняла презент и пригубила бокал, в этот же момент наши взгляды пересеклись, и я поняла, что он мне улыбается. Никаких сомнений в том, что шампанское прислал он, у меня не осталось. Часы показывали где-то полдевятого, и я решила написать Филиппу эсэмэску, чтобы он меня забрал из «Спуска» сам: за руль после двух бокалов шампанского я садиться не решалась. Пока я ждала, мимо меня прошел на выход Мамонт, я, понятно, как вежливая девушка, попыталась поздороваться или хотя бы попрощаться, но он сделал вид, что ничего не заметил, и удалился молча, опустив глаза рядом с моим столом. Очень, в общем, незаурядный человек, в чем я никогда и не сомневалась. Около девяти Филипп позвонил, что подъехал. Когда я села в его Maybach, то услышала.:

– Едем в «Палацио Дукале»? Или ты уже не голодная?

– Голодная, голодная. В «Палацио».

– Машину, может, водитель сразу заберет? Хорошо у вас светские мероприятия проходят, так и спиться недолго.

– Было бы неплохо, если бы забрал. Уже и шампанского нельзя выпить, – надула я губы в ответ на дурацкое замечание.

– Прости, мне просто жаль, что ты пила без меня. – Филипп ободряюще взял мою руку в свои и тихонько сжал. Его по первости холодные руки вдруг сделались сухими и горячими. Я подумала, что он, оказывается, ревнив.

Отдав кому-то короткое распоряжение по поводу моей машины, он попросил водителя остановиться, чтобы отдать ключ от моей BMW своему охраннику из джипа сопровождения.

– Так, когда я приступаю к моим обязанностям? – Начав тратить «гонорарные» деньги, я решила сразу прояснить деловые вопросы.

– Да хоть сегодня! – Филипп снова был в форме, однако, поймав мой настороженный взгляд, тут же поправился: – Как только уедем, так сразу и начнешь. А сейчас отдыхаем. Пробки на бульварах уже не было, и мы доехали до «Палацио Дукале» за несколько минут. Филипп галантно помог мне выйти из машины и поинтересовался, что я буду пить.

– Россини. – Ответ был готов: я всегда обожала здешний коктейль из шампанского и свежей малины.

Впрочем, и меню своего «комплексного ужина» я знала наизусть. Устрицы жиральдо, овощной салат-микс, который по традиции в «Палацио Дукале» готовили прямо у стола, добавляя по вкусу пармезан и итальянский винный уксус, и черное ризотто с каракатицей на горячее. Филипп взял сибаса в соли и пармскую ветчину с дыней на закуску.

– Я заказал отель и рестораны на все две недели нашего пребывания на Лазурном Берегу в августе. Кроме одного дня, когда мы едем к моему французскому партнеру на виллу. Извини, забыл поинтересоваться – может, у тебя есть какие-то предпочтения?

– Нет, с удовольствием отужинаю на твой вкус, – успокоила его я. – А как же еще три недели, за которые ты мне уже заплатил?

– Разберемся. – Филипп махнул рукой, показывая, что это не к спеху.

– Чего ты все-таки от меня хочешь на самом деле? – Я была достаточно пьяна, чтобы решиться и задать вопрос напрямую.

– Посмотрим, как карта ляжет. – Филипп на откровенный разговор был явно не настроен.

– Я тебе нравлюсь? – попробовала я зайти с другой стороны.

– Еще как. – В глазах у Филиппа вновь запрыгали чертики, и он наклонился ко мне так близко, что мне стало неудобно перед официантом, который делал мне новый Россини. – Поехали сегодня ко мне, и я покажу тебе как.

– Неужели, ты готов заплатить столько только ради того, чтобы со мной переспать?

– Готов на большее, хочу, чтобы ты стала моей. – Глаза Филиппа инфернально горели, он явно не шутил, и я на минуту ощутила всю беззащитность кролика, на которого нацелился удав.

– Хорошо, тогда хочу дом на Рублевке. – Я надеялась хоть как-то охладить его пыл.

– Будет. – Уже через минуту Филипп набрал номер на телефоне и, дождавшись ответа, попросил переписать домик в Барвихе на мои паспортные данные, оставленные ему для оформления нашей поездки на Лазурку.

– Можешь не торопиться, сегодня я к тебе все равно не поеду. – Я решила не терять головы при любом раскладе.

– Ладно, тогда встречаемся в самолете. На следующей неделе.

– Как на следующей? Ты же говорил июль – август.

– Послезавтра первое июля. Время и место вылета тебе сообщат дополнительно, вечерние платья и все необходимое купим накануне в Париже. Так что особенно много шмоток в чемодан не набивай. Коля тебя на твоей машине отвезет. До встречи! – С этими словами Филипп довольно безразлично чмокнул меня в щеку и ушел.

Я в растерянности взбалтывала в большом красивом бокале третий Россини. От спутанных мыслей меня отвлек официант:

– Господин Златокудрский передал, что вы можете заказать любой десерт, все оплачено.

В ответ я лишь обиженно скривила губы и подумала, что никуда не хочу лететь с «господином Златокудрским», раз он так позволяет себе со мной обращаться. После чего встала и вышла на улицу. Водитель действительно стоял возле моей BMW по стойке «смирно» и без лишних слов отвез меня домой, припарковав машину у подъезда. В машине я увидела запоздалую эсэмэску от Левитина: «Оказалось, что тусовка внизу в клубе, в два ночи, обещали длинного, ты уже уехала?» «Да», – тут же набрала я ответ. Интересно, «длинный» – это в словаре «людоеда-Валерочки» кто? Михаил Прохоров, что ли?

Утром меня разбудил звонок от агентства по недвижимости, они просили подъехать к ним в офис в Жуковку, чтобы подписать договор на передачу в мою собственность соответствующего дома в Барвихе. Долго уговаривать меня не пришлось. По дороге обратно раздался звонок из офиса Златокудрского, секретарша слащавым голосом доложила, что Филипп ждет меня во Внуково-3 в пятницу одиннадцатого июля в час дня. Я ответила, что буду. Может, он просто обиделся, что я к нему не поехала, и поэтому в сердцах бросил меня в ресторане? А на самом деле я ему нравлюсь. Несмотря на все эти самоуговоры, я ясно чувствовала, что нечто в отношении Филиппа меня явно напрягало. И это был не Бабка.