Бывший продюсер Земфиры актриса Анастасия фон КАЛМАНОВИЧ: «Актерская профессия б. ская! Девушек много, они красивые, и каждая делает все, чтобы понравиться. »

— Как может популярность быть скандальной?! Она либо есть, либо нет.

— Почему тогда Земфиру называют «девочка-скандал»?

— Это вы так решили! Она просто популярна и интересна. Кстати, когда Земфира хочет, она очень душевный человек. А вообще, она человек-загадка, кубик Рубика. В хорошем смысле этого слова. С момента нашего знакомства Земфира не изменилась. Такая же целеустремленная, как раньше. Впрочем, сейчас мы с ней общаемся крайне редко.

— О вздорном характере Земфиры чего только не писали. Она могла сорвать на вас плохое настроение?

— Нет, она сдержанная и никогда не распыляется по пустякам. Четко знает, чего хочет. А вот что надо сделать для достижения ее цели — это уже другой вопрос. Здесь и проявляются индивидуальные особенности ее характера, которые Зема может себе позволить. Ведь она очень талантлива.

— Поговаривали, что Земфира увлекалась наркотиками и даже подсадила на них вас.

— Какие наркотики? Почему наркотики, а не нарпёсики?! Я их не употребляла! А употребляла ли она? Не знаю!

— Вы не были в курсе ее жизни?

В свое время именно Калманович и Лагутенко раскрутили Земфиру

— Я не писала музыку, не выходила на сцену, не занималась устройством ее личной жизни. У меня как у продюсера был такой большой список обязанностей, что на это просто не хватило бы времени.

— Как вы думаете, откуда взялись слухи о романе между вами?

— Должны же люди что-то читать! А что их интересует? То, чего они никогда не узнают. У каждого человека своя правда. У вас одна, у меня другая. Единой правды никогда не будет. Потому что у нас разный цвет глаз, мы по-разному пахнем, по-разному реагируем на медицинские препараты. Пока люди будут разными, пока будут подглядывать в замочную скважину и читать желтую прессу, будут возникать вот такие слухи.

— И все-таки вы стремились стать популярной?

— В контексте чего? Я популярна с момента рождения! Я любимый ребенок своих родителей. Еще в детском саду была первой, в чем не вижу ничего плохого. А первый — значит, популярный, ведь так? Мы с вами мыслим разными категориями. Каждый человек известен по-своему. Да и вообще, вы можете вычленить Земфиру из моей жизни? Тогда вам будет легче со мной общаться. К сожалению, в ваших вопросах «Земфира» — ключевое слово.

«С момента нашего знакомства Земфира не изменилась. Она человек-загадка, кубик Рубика»

— Вам так неприятно о ней говорить?

— Мне неинтересно о ней говорить, потому что это пройденный этап жизни. Я не оглядываюсь назад, а смотрю вперед. И кстати, я самый оптимистичный из оптимистов, живущих в этом оптимистичном обществе!

— Что вас как оптимиста может поранить?

— По жизни я руководствуюсь философией имени Меня. Если я захочу, чтобы меня поранили, меня поранят. Не захочу — никто не поранит. Я отношусь к жизни, как к книге или сценарию, который сама пишу. А потом его читают и смотрят другие. Я очень требовательный человек, к себе в первую очередь.

— Актриса Моника Белуччи однажды призналась, что каждая женщина мечтает хотя бы раз в жизни побыть проституткой. Вы с ней согласны?

— (Смеется). Не знаю. Наверное, этим высказыванием Белуччи оправдывала себя. Потому что, если честно, актерская профессия блядская. У нас очень мало режиссеров, пытающихся добраться до души. В основном ремесленники.

Актерство — это долгие часы ожидания партнера, кадра, света, утверждения на роль. Это — как девушки, которые стоят в районе Ленинградки: их много, и они все красивые. Все достойны кому-то сегодня скрасить вечер, и каждая из них делает все, чтобы понравиться, чтобы взяли именно ее. Актера, как проститутку, тоже ведь на время покупают, чтобы он доставил другим удовольствие.

— С дочерью Даниэль у вас взаимопонимание?

— А как вы думаете? Она же моя дочь!

— Тем не менее нередко возникают проблемы отцов и детей.

— Сейчас это мой большой друг. Но когда у нее начнется подростковый период, выяснится, какая я для нее мама и какая она мне дочь. Сегодня я для Даниэль превосходная мама. Дочка для меня все: небо, Земля, воздух, дыхание. Свет очей моих!

— Правда, что ваш бывший муж Шабтай фон Калманович не разрешает вам с ней видеться?

— (Раздраженно). Вы знаете, если б я судилась с изданиями, пишущими обо мне подобные вещи, то была бы очень богатым человеком!

— Так почему не судитесь?

«Актерство — это долгие часы ожидания партнера, кадра, света, утверждения на роль. Актера, как проститутку, покупают на время, чтобы он доставил другим удовольствие»

— Это реклама для них! А я никому рекламы не делаю!

— Хорошо, поставлю вопрос иначе. Дочка живет с вами?

— Даниэль живет сама. Ей девять лет. Она очень самостоятельная девочка. Живет и в Москве, и в Риге.

— Настя, вы были замужем за очень богатым человеком, успешно занимались продюсированием. Возле вас крутились большие деньги. Вам никогда не угрожали?

— Катюша, посмотрите на меня, разве мне можно угрожать? (С улыбкой). У нас с вами получается философская беседа. Если внутри негатив, из внешнего мира тоже получишь агрессию. А у меня в душе чисто-спокойно и поют соловьи даже в 30-градусный мороз. Я живу чистыми помыслами. И всегда, кстати, так жила. Поэтому вряд ли найдется тот подонок, который захочет причинить мне зло. Мне легко жить. Вокруг меня деньги или я в деньгах. Какая разница? Деньги приходят ко мне по мере надобности. Это такая несущественная составляющая! Я держусь не за деньги, а за внутренний комфорт.

— Насколько я понимаю, между Настей Брилевой и сегодняшней Анастасией фон Калманович нет никакой разницы?

— Абсолютно никакой! Недавно мы встретились с одноклассницей, с которой не виделись 20 лет. И она сказала, что я вообще не изменилась.

— Кстати, почему вы бросили Рижский университет?

— Мои взгляды на жизнь отличались от взглядов других. Я училась на педагога. Бросила университет и уехала в Москву.

— Где и познакомились с будущим (теперь уже бывшим) супругом.

От успешного предпринимателя Шабтая фон Калмановича у Насти осталась запоминающаяся фамилия и дочь Даниэль

— А кем вы работали в то время?

— Кать, давайте не будем говорить о моей прошлой жизни! Если смотреть назад, не будет будущего.

— Но без прошлого тоже не может быть будущего!

— Это относится только к истории. Я же не влияю глобальным образом на развитие и становление общества. Позвоните моему бывшему мужу в офис, и он даст вам интервью.

— Вы как-то признались: «Всех мужчин, которые со мной общаются, я возвожу в высшую степень взаимоотношений с женщиной».

— Что вы вкладываете в понятие «высшая степень взаимоотношений»?

— В моем понимании мужчина — это гармония, творец. Сначала был Адам, а уже потом из его ребра была сотворена Ева. Именно гармония и есть наивысшей степенью отношений. Если я живу с мужчиной, у нас абсолютная любовь. Я принимаю его таким, каким мне его дал этот мир. И очень хочу, чтобы он меня воспринимал точно так же.

— Какие качества в мужчине вас покоряют?

— Степень моего духовного развития еще не на том уровне, чтобы я могла рассуждать об этом. Мне очень трудно описывать свое внутреннее состояние. Просто бывают моменты, когда есть только он и время остановилось. Ради таких моментов стоит жить. Любить — это гораздо красивее и чище, чем не любить.

— Вы хотели родить сына Николая. До сих пор хотите?

— А достойный человек у вас есть?

«Любить — это гораздо красивее и чище, чем не любить»

— Конечно, есть! Каждый человек достоин.

— Неужели каждый?

— Ну конечно! Любви достоин каждый! Все проблемы оттого, что наше общество повернуто на материальном аспекте. Мы забываем, что жить можно не за машину, которую тебе, может быть, подарят, и не за поездку куда-то. У нас почему-то никак не поймут, что главное — это любовь. К родине, матери, мужчине, ребенку, времени года. Неважно. Любовь — сила, способная побороть любого врага.

— Настя, я смотрю на вас, вы такая интересная женщина.

— Мужчины наверняка выражали свое восхищение.

— Почему вы говорите об этом в прошедшем времени?!

— . и выражают с помощью необычных подарков?

— Да! Но я не принимаю подарки от мужчин. Хотя все зависит от цены. К примеру, букет цветов я приму, а автомобиль — нет. Если, конечно, мужчина не мой, а чужой.

— А если ваш?

— Тогда принимаю и машину, радуясь, как ребенок! Знаете, я вообще очень люблю подарки. И сама дарю их даже без повода.

— История с переносом памятника погибшим советским воинам всколыхнула не только Эстонию, но и остальные страны Балтии. Что вы думаете об этом инциденте как гражданка Латвии?

— Как я могу кого-то осуждать? Историю, которую нам преподавали, переписывали люди, жившие во времена моего детства. Сегодня уже другая история. А на момент оккупации, как говорят в Прибалтике, была третья. Какая из них настоящая, никто не знает.

Лично я считаю, что в Латвии люди живут намного лучше, чем в Москве. Там больше свободы, хотя меньше возможностей. Атмосфера не отравлена нездоровым соперничеством. Никто никого не подсиживает, никто никому не роет яму. Люди общаются по принципу: «Мне интересно с тобой проводить время», а не «ты мне можешь пригодиться». В Латвии (где у меня, кстати, все родственники) никого не стреляют на улицах. В три часа ночи можно идти по самому темному переулку, не боясь, что на тебя нечаянно упадет кирпич. Там культура другая! Но я живу в Москве, потому что здесь работа.

— Политикой интересуетесь?

— Я абсолютно аполитична. Когда один правитель не может договориться с другим, всегда используют челядь и стравливают кланы. Надо чуть шире смотреть на ситуацию в Прибалтике. Кстати, премьер-министр Эстонии сказал, что перенос памятника был проявлением уважения к телам погребенных. Наверное, правильно, когда могилы воинов находятся на кладбище. Ведь память не возлагается к мемориальному постаменту. Воинов либо помнят, либо нет.

— Помню. Я чту их и скорблю. К нам приходят гости, и мы молчим. В молчании есть неповторимый трепет. Между прочим, у меня папа был летчиком. Он очень редко ходил на кладбище, но говорил: «Важно помнить». Понимаете, физическая смерть — это одна из составляющих жизни. Человек ушел, но вы помните о том, что он был и, может, даже где-то есть. Может быть, он смотрит на вас сверху или сидит рядом.

— Скучаете по Риге?

— Конечно! Но, к счастью, я могу сесть и поехать туда. Завтра ко мне из Риги приезжает друг. Он везет мне оттуда продукты. Я скучаю по тому хлебу, по маслу, по рынку. По племяннику и маме, которой я помогаю. Я живу чувствами!