ИС-3 На Курской дуге возле Прохоровки :)))
..и горе нам, раз мы не можем назвать их имён!
Это надо не мёртвым, это надо ЖИВЫМ…
50-ти тонный КВ-1 взял и занял единственную дорогу, по которой немцы рвались внутрь страны, не все немцы, конечно, на всем Восточном фронте было 17 немецких танковых дивизий, и вот одну из них и задержал этот самый КВ-1, да не просто задержал, а остановил на двое суток, а всех, кто к нему приближался – уничтожал.
Сразу добавлю, что Эрхард Раус прошёл, практически всю войну на Восточном фронте, дослужился до генерал-полковника, и из 427 страниц его мемуаров – 12 посвящены этому самому КВ-1 и попытке его уничтожения.
Дело в том, что наш танк перекрыл дорогу, которая соединяла (через мост) тыл с самой танковой дивизией и далее с танковой группой, которые ушли далеко вперёд, но которые не могли наступать по причине отсутствия снабжения вообще всем.
Попытки обойти наш танк, то под покровом ночи, то под дымовой завесой, закончились потерями, которые расстрелял и раздавил КВ своими гусеницами (12 грузовиков со снабжением, которая шла к немцам из захваченного города Райсеняй).
Правильная стратегическая позиция на единственной дороге (обойти его немцы не могли, потому что дорога проходила через болота, где вязли армейские грузовики и легкие танки).
И вот КВ-1 стоит посреди поля, видимый со всех сторон.
Танк пока подвижен, но видимо командир танка не зря ел свой хлеб, он сообразил, почему вокруг него идет свистопляска.
Возможно командир еще не верил, что бои вокруг него проиграны и все, либо в плену, либо отступили, и не знал, что подмоги не будет. В первый день может и не знал об этом экипаж, но на второй день, когда вокруг уже не было слышно канонады фронта, думаю, что догадался. У них была возможность уехать, ведь танк был на ходу, но экипаж принял решение – стоять насмерть!
Попробую описать то, что происходило в танке (лето, жара).
Во время атаки в танк всегда стреляют из чего только можно, даже из стрелкового оружия. Ведь задача – сделать машину максимально небоеспособной!
Внутри танка от выстрелов стоит гул, а от больших калибров еще отлетает от брони (внутри) окалина (осколки).
Стреляют и по смотровым щелям, по приборам, и из винтовок, автоматов и пулеметов.
Цель та же – ослепить.
Дымовыми шашками ставят завесу, для того чтобы подобраться поближе и закидать гранатами.
Бъют по гусеницам бронебойными из пулеметов, из легких зениток бьют по бортам и по каткам с гусеницами. Бьют по стволу орудия.
Бутылки (даже с просто с бензином) на жалюзи и под гусеницы.
Связки гранат на слабо защищённые части, такие, как двигатель.
А ещё у сапёров есть специальные противотанковые и мины на магнитах и других зарядах.
Артиллерия целится под погон башни и в борт (в район баков с горючим).
Можно, если танк неподвижен, как в этом случае, попасть в ствол орудия.
И из минометов спокойно можно стрелять по неподвижной цели.
В общем грохот во время обстрела внутри танка стоит адский!
И если экипаж слабо подготовлен, то эмоциональное напряжение заставит тебя проиграть бой. Ведь ожидание следующего, более точного выстрела, делает танкистов неспособными адекватно оценивать обстановку и принимать правильные решения.
Но не в этом случае и не в это раз.
Наш экипаж пережил все атаки, одну за одной, научился из этой какофонии выделять безопасные и опасные звуки, угадывать направление откуда что «прилетело» – и мгновенно отвечать разительным огнём.
Так была уничтожена сначала артиллерийская батарея, потом зенитка.
Причем наши танкисты хладнокровно ожидали артиллерийскую атаку немцев, которую фашисты готовили всю ночь, устанавливая с различных сторон замаскированные орудия.
Подождали, пока они выстрелят все по разу, чем себя сразу же и обнаружили, ну и ответным огнем, буквально – один выстрел, одно сто процентное попадание, ликвидировали на глазах пораженных немцев (а за этой дуэлью наблюдала вся дивизия) все их орудия по очереди.
Немцы, разумеется, вели ответный огонь, но безрезультатно. Снаряды противотанковых пушек не оставляли на его броне даже вмятин – пораженные этим немцы, позже дали танкам КВ-1 прозвище «Призрак».
Да, что пушки – броню КВ-1 не могли пробить даже 150-миллиметровые гаубицы, но это уже из других историй. Возвращаемся к нашим героям, ночью немецким саперам удалось обездвижить наш танк, взорвав заряд у него под гусеницей, но напомню, что в планах экипажа покидать поле боя – не было.
Наконец, к исходу второго дня сражения, после многочисленных и безрезультатных атак с помощью танков, немцам удалось расстрелять наш танк из 88-мм зенитных орудий, которые пришлось снять с наступления и вернуть в тыл к нашему КВ, которые имели тяжелые бронебойные снаряды.
Но, когда немцы приблизились к "Климу Ворошилову", башня танка внезапно повернулась в их сторону – видимо, экипаж все еще был жив, несмотря на два попадания внутрь танка.
Лишь брошенная в пробоину танка граната остановила наших безвестных героев.
КВ-1 под Расейняем в различных западных изданиях приписывают нашей 2-й танковой дивизии. Посему место съемки можно локализовать все тем же Расейняем.
Башня танка выдержала около 30 попаданий без проникновения.
Фатальное попадание в середину корпуса приписано 88-мм орудию.
Наш экипаж был похоронен немцами с отдачей воинских почестей.
На самой фотографии я разглядел деформацию крыла в центре, предполагаю, что это след от заряда саперов, кто читал мемуары фрица — помнит этот момент.
Ну а из того, что я изучал и видел по истории Второй Мировой – это самый расстрелянный противником танк. Практически все попадания в башню под острым углом, т.е. именно оттуда куда развернута башня, и в корпус снаряд попал с того-же направления.
Ну и вспомним, что задержка наступления на двое суток тогда, помогла перевести осенью наступательный порыв фрицев в грязь, и позже в мороз, потом, под Москвой.
Напомню, кого остановили наши:
Это 2-й танковый полк. 4-й моторизованный полк. 76-й артиллерийский полк. Рота 57-го саперного батальона. Рота 41-го истребительного батальона танков. Батарея 411-го зенитного полка. 6-й мотоциклетный батальон.
Потери нацистов: двенадцать грузовиков, четыре противотанковые пушки, одно зенитное орудие, могу предположить (в донесениях все смазано и непонятно) несколько танков, и два-три десятка убитых и умерших от ран оккупантов.
С нашей стороны сражались четверо ..и горе нам, раз мы не можем назвать их имён!
Вечная память танкистам 2-ой танковой дивизии!
П.С. А той ночью кто-то из местных девчушек приносил танкистам покушать. Их не тронули только потому, что сапёры-разведчики планировали под покровом ночи застать экипаж врасплох.
Отрывок из документального, военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах.
Том 1 – «Другая Война»
Том 2 – "Без вести погибшие"
Том 3 – "Война, которой не было"
Сброшу всем желающим пикабушникам на электронную почту абсолютно безвозмездно, до Дня Победы, включительно.. Сначала Том 1, если понравится, то после прочтения (отзыва) и Том 2. Получение Тома 2 по времени не ограничено никак.
Том 3. Ещё в работе
Пишите мне в личку с позывным "Сила Пикабу" (weretelnikow@bk.ru), давайте свою почту и я всё вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах).
Есть печатный вариант в твёрдом переплете.
Сколько таких и подобных случаев было за войну?
А сколько остались безвестными?
Всем не вернувшимся с этой проклятой войны, посвящаю.
Про мультики и не только
Про улицу Лизюкова в Воронеже, откуда родом котенок, герой советских мульфильмов, знают многие, но в честь кого ее назвали?
Герой Советского Союза Александр Ильич Лизюков погиб в бою 25 июля 1942 года у села Лебяжье Рамонского района под Воронежем. Незадолго до гибели он командовал 5-й танковой армией. Однако армия понесла большие потери и 18 июля 1942 года была расформирована, а генерал-майор Лизюков принял командование 2-м танковым корпусом.
По архивным данным и свидетельству очевидцев, в конце июля 1942-го корпуса генералов Лизюкова и Катукова (1 тк корпус) дислоцировались в Рамонском районе, в селах Лебяжье и частично – в Большой Верейке. Передовым частям танкового корпуса Лизюкова удалось пробить брешь в обороне противника, и они вырвались вперед, в сторону села Медвежье Семилукского района. Но при этом с ними была потеряна связь. 25 июля на соединение с передовыми частями было отправлено несколько танков, в одном из которых ехал сам Александр Ильич.
«Танк, в котором находился Лизюков, вырвался далеко вперед», – пишет в своих воспоминаниях Михаил Ефимович Катуков. – «Но вдруг он словно споткнулся о невидимую преграду и неподвижно замер прямо перед гитлеровскими окопами. Вокруг него рвались снаряды, перекрещивались пунктиры трассирующих пуль…» По приказу Катукова была организована частная контратака, чтобы под прикрытием огня эвакуировать экипаж танка. Из всего экипажа выжить удалось только механику-водителю сержанту Сергею Мамаеву. Его рассказ о гибели командарма есть в книге Катукова «На острие главного удара»: «…Машина Лизюкова была подбита прямым попаданием бронебойной болванки. Экипаж получил приказ генерал-майора Лизюкова покинуть танк. Первым вылез через верхний люк стрелок-радист, но он был скошен автоматной очередью. Люзюков благополучно выбрался из танка, но не успел ступить и шага, как рядом разорвался снаряд. Тело Лизюкова с разбитой головой, в комбинезоне и простых сапогах (другой одежды он не признавал) было доставлено в тыл (село Лебяжье). С болью в сердце похоронили мы отважного генерала на кладбище близ села Сухая Верейка. Похоронили со всеми воинскими почестями…»
Через некоторое время советские танки были вынуждены покинуть Лебяжье: немцы наступали. Об оставленных в селе могилах позабыли на долгие годы. Возможно, потому, что в документах архива (ЦАМО) не значилось конкретное место погребения А.И. Лизюкова – только то, что он погиб в бою 25 июня 1942 года. А в мемуарах М.Е. Катукова была сделана досадная или ошибка, или опечатка – села Сухая Верейка не существует. Правда, такой топоним есть у реки в квадрате, где происходили события, как раз рядом с селом Лебяжье, но на это не обратили внимание.
В середине 60-х годов свидетель похорон командарма механик-водитель 1-ой Гвардейской танковой бригады Павел Иванович Нечаев написал письмо в Воронежский краеведческий музей с просьбой найти могилу Лизюкова и приложил схему места. Однако место захоронения не нашли – в то время не было поисковых приборов, профессионального оборудования.
В апреле 2008 года поисковое объединение «Дон» проводило ежегодную межрегиональную «Вахту Памяти» «Весна-2008», на которую были приглашены поисковики Челябинска, Екатеринбурга и Мурманска. Целью экспедиции было по полученным архивным данным установить точное место последнего боя генерала А.И. Лизюкова, а также проверить информацию ветерана Нечаева о захоронении генерала.
В своем письме П.И. Нечаев упоминал, что захоронение находится за сельской церковью близ реки Сухая Верейка, что в захоронении находятся останки А.И. Лизюкова, 6-ти автоматчиков и танкиста, погибших в том бою. Возле церкви и были развернуты поисковые работы.
Работы проводились археологическим методом. Вся зона 50х20 метров была поделена на квадраты со сторонами в 2 метра, которые вскрывались на глубину до материка (нетронутой породы). 28 апреля поиски увенчались успехом: в одном из квадратов было найдено захоронение, которое четко соответствовало описанию П.И. Нечаева.
Удалось найти родственников генерал-майора Лизюкова. Иван Николаевич Афанасьев, зав. кафедрой русской и мировой литературы Гомельского университета им. Ф. Скорины, член Союза писателей республики Беларусь, и его отец Николай Иванович живут в Гомеле (Беларусь). Их пригласили в Москву для проведения экспертизы ДНК в центральном НИИ судебно-медицинской экспертизы. На основании результатов сравнительных экспертиз ДНК, а также фотосовмещения изображений черепа и лица, показаний свидетелей гибели и захоронения А.И. Лизюкова, было установлено, что найденные в селе Лебяжьем останки – легендарного командарма. Родственники А.И. Лизюкова согласились с выводами экспертов и приняли решение о захоронении останков в Воронеже.
Ровно через 66 лет, 23 июля 2008 года, на развилке дорог у села Большая Верейка, недалеко от высоты 188,5, состоялось открытие памятного знака. Надпись на нем гласит: «На этом месте, у высоты 188,5, 23 июля 1942 года принял свой последний бой командарм 5-й танковой армии Герой Советского Союза генерал А.И. Лизюков».
Имя генерала Александра Ильича Лизюкова носит одна из улиц Воронежа.
Т-34 в музее УГМК
Вот, собственно, и фото из музея с прототипом. Вроде как похож😅. Ну и заодно прихватил с собой СУ-85.
Что такое подвиг?
. И подвиг был совершён. Поднялся повар – Иван Середа. Да, именно повар, вооружённый, правда, не поварёшкой, а топором, – он вскакивает на броню одного из танков, и ударом обуха топора гнёт ствол танкового пулемёта. И тут происходит то же чудо, что и при всяком подвиге: наши вдруг обретают силу воли, начинают действовать разумно, они подымаются, захватывают оба танка, а заодно и село, которое им, собственно, и надо было отбить. Повар получил звание Героя Советского Союза. Отныне ему первыми должны были при встрече козырять все, хоть генерал, хоть выше. Да таков был порядок отношения к Героям, установленный Сталиным, – пока Хрущ не отменил.
Танк, который первым идет в колонне, считай смертник.
. Закончил училище и как командир танка направлен на военную службу в Белоруссию.
22 июня 1941 года началось как у всех на западных заставах.
Около 4.00 шквальный огонь по территории заставы. Мы же стояли в леске, что рядом (отдельная рота НКВД в Л-ом погранотряде), при роте были прикомандированы три танка Т-34-76 для обучения личного состава основам борьбы с танками противника. Когда немецко-фашистские оккупанты пошли на штурм заставы, мы замаскировали танки и ждали приказа от командира погранотряда. Связной, заряжающий одного из танков, которого я послал в штаб отряда, не вернулся. В связи с тем, что только в одном из трёх танков есть боекомплект (два других, предназначенных для обучения л/с, были пустые) наш отряд не мог оказать полноценное сопротивление, потому было принято решение мной ждать до 23.00.
Боекомплект мы разделили на три танка поровну. Не дождавшись ответа из штаба, я принял решение — внезапным манёвром на трёх танках прорваться в расположение погранотряда.
23 июня 1941 года в 2.00 мы завели танки и распугав своим видом пехоту противника ворвались к своим. Без потерь. Там мы выяснили, что боезапас на исходе и долго продержаться не получится. Два дня, 23 и 24 июня мы сдерживали противника на подступах к рубежам заставы. 25 июня 1941 года нами было принято решение прорываться из окружения на трёх наших танках, и уходить в сторону Б. Прорвав первое кольцо окружения, мы упёрлись в подразделение немцев, которые имели на вооружении зенитные установки.
С учётом того, что боезапас с одного танка мы распределили на три, снаряды приходилось экономить и бить только наверняка. Мы потеряли два танка в первые два часа боя.
Первый танк был обстрелян, заклинило башню, но мы прорвались.
Вскоре закончилось горючее. Танк пришлось притопить в реке, но к своим мы прорвались.
Меня определили в танковую бригаду. Мы получили танки, погрузились на поезд.
Первый бой. Мне не повезло, и там я первый раз сгорел. Попал в танк снаряд – всех в танке убило, чудом из всего экипажа остался живым я один. Помню, по броне удар такой силы, что как голова внутри взорвалась и кожа от мяса отделилась. Танк мой встал и загорелся. Мой экипаж остался убитый внутри, а я смог выскочить.
С танка своего спрыгнул по ветру, как учили, чтоб в дыму спрятаться. Пистолет уже был в руках. И вот я нос к носу сталкиваюсь со здоровым рыжим немцем. Автомат у него на шее висит, видать в горячке боя забыл про него, когда меня увидел, ну и руки ко мне тянет. Видимо хотел меня придушить голыми руками – уж очень он здоровый был. Выстрелил я ему в грудь из ТТ и побежал… Моё счастье, что перед этим самым боем командир роты дал мне пистолет какого-то убитого политрука, и хорошо ещё, что я его зарядил перед боем. С тех пор всегда всё стрелковое оружие с патроном в патроннике держу, к выстрелу, так сказать, готовым. Первый бой меня очень сильно испугал. Немец тот перед глазами стоит. Первый мой фашист, убитый собственными руками. Тут наши автоматчики подходят, а я сам не свой рассказываю им, что случилось, а меня трясет всего, зуб на зуб не попадает. Отвели меня на кухню полковую, отойти, пока суть да дело. Утром уже выяснилось, что в экипаже командира соседней роты ранили командира орудия, и меня определили к нему. С ним сражались на Украине. Потом его убило. Третьего, вообще, не помню. Четвертым был осетин. В итоге так я сменил семь танков. Последним командиром танка у меня был Володя. Хороший был мужик.
Он одиннадцать танков немецких сжёг, а потом убило его. Второй раз я горел в танке, когда нарвались на «тигра». Я по нему луплю, а от него только искры летят и хоть бы хны ему, а вот, когда он начал по нам лупить, то тут стало всё плохо. Первый бронебойный от него попал в нижнюю часть. Сразу убило нашего радиста и заряжающего. Танк загорелся и всё стало в дыму – дышать было нечем. Опыт уже был, потому знал, что делать – рванул люк, выпрыгнул, перекувырнулся и в кустарник. Там залёг, осмотрелся, увидел, где опасность и побежал в другую сторону. Танк костром горит, а потом рванул, да так, что башня отлетела на пятьдесят шагов, а катки – на двести.
Почему так сильно? Да просто всё, ведь в танке только одних снарядов под полторы сотни.
Я обычно шёл вторым, с командиром взвода. А кого первым пускают – это, считай, смертник – ему первому болванка достаётся. Атака началась – ляп – первый наш горит. Ляп – второй готов. С пятого боя мне уже стало безразлично, жив останусь, жив не останусь – стало всё равно. После боя вернулись, смотришь – тот земляк погиб, этот сосед погиб, тёзка сгорел. Люди гибли безбожно. Война. Хоронить не успевали. И с пополнением знакомиться тоже не успевали. Только запомнил, как его зовут, а уже хоронишь, то, что от него осталось. Очень часто – угольки, или шлемофон с кусочками волос там, или мяса человеческого.
И механиком–водителем в бой ходил, до чего же нелёгкое это занятие, не позавидуешь им. Рычагами шурудить туда–сюда, а на рычаге усилие – тридцать два железных килограмма. После того боя я просто слег – сил не было ложку с кашей ко рту поднести, хоть и есть хотелось. Потом командир вернул меня опять на командира орудия. Свой первый осколок я получил во Львове. Там получилось, что принесло нас к ратуше на площади, а к ней сходились восемь улиц со всего города. На одной из этих улиц стояла в засаде «пантера» – фашисты ждали нас и нашу атаку, но автоматчики наши предупредили нас. Мы развернулись и зашли с другой улицы, чуть левее. Я выглянул и увидел, что она стоит к нам боком и до неё метров триста…
Мы только выскочили, я сразу ей под башню – хлоп и готова «пантера» с первого же выстрела! Командир разошелся, решил идти вперёд без разведки, тем более что автоматчики сказали, там ещё один танк стоит, на улице, что правее. Подумал, что и этого также возьмём. Я его отговаривать, говорю ему, да уже понял фашист, что мы тут их танки лупим, и может другую засаду нам устроить, а в лоб мы его не возьмём! А он молодой к нам пришёл, ничего слушать не хочет – вперёд, и всё тут. Ну, мы выскочили и прямо на него, и он как влепил нам в лоб, и весь наш экипаж уложил, включая меня. Как я и говорил – ушёл сволочь на другую сторону и ждал в засаде. Мы все в танке валялись без сознания, и ещё хорошо, что он не полыхнул.
Очнулся я уже на операционном столе – весь перебинтованный. Операция окончена.
Потом мне медсёстры рассказывали, что в тот день к ним приехал опытный хирург с большой проверкой, а тут меня привезли одним из первых.
Он у них спросил:
– Что за танкист лежит и какое ранение?
– Черепно-мозговое, проникающее ранение!
– Так, на стол его, быстро! Будет у меня через две недели опять бить фашиста!
Сказали сестрички, что повезло мне с доктором! Выдолбил он мне отверстие здоровое в черепе, но достал всё, чего в голове быть не должно и зашил, как было. Не соврал хирург московский – через две недели у меня зажило всё, и я опять пошёл на фронт, где и попал в плен, на это раз не повезло.
Отрывок из документального, военно-исторического романа "Летят Лебеди" в двух томах.
Том 1 – «Другая Война»
Том 2 – "Без вести погибшие"
Сброшу всем желающим пикабушникам на электронную почту абсолютно безвозмездно, до Дня Победы, включительно..