История форта «Император Александр I»

Для тех, кто ещё не успел побывать на экскурсии с посещением форта Александр I, предлагаем историю этого сооружения.

«Сие есть наши, русские Дар­данеллы…», — говаривал царь Петр Алексеевич, склоняясь над картами и чертежами, с цир­кулем, ножки которого выделывали многочисленные «па» между сплошной линией берега острова Котлин и обо­значенными пунктиром, кромками Юж­ного фарватера. И только после долгих размышлений, сделав множество прикидок, ставил царь Петр Алексеевич на Генеральном плане какие-то кружочки и крючочки. И теплел взгляд царя: все- таки найдено решение!

Да, не отказать царю Петру Алексеевичу в умении попасть в самую точку. И неудивительно: прежде, чем подписать очередной Указ, царь Петр Алексеевич рассматривал дело со всех сторон и изучал историю данного вопроса до самого корня. Истинным диалектиком был этот человек, диалектиком от Бога…

И когда Л. Л. Карбоньеру было дано поручение проектировать и другие форты Южного фарватера, местопо­ложение их было уже предопределено самим основателем Кронштадта. И, как показала жизнь, каждый из этой группы фортов оказался именно там, где ему лучше всего было бы и находиться. Но вскоре Л. Л. Карбоньер скончался. И канцелярия покойного была преобразована в Комитет, возглавил который инженер-генерал-лейтенант Корпуса Путей сообщения М. Г. Дестрем.

В конце 1836 года проект нового форта был готов. А следующей весной приступили к устройству фундамента. Море в этом месте — глубиной около четырех с половиной метров. Дно песчаное, с прослойкой жидкой глины, под которой оказались мощные залежи плотной глины. Сняв верхнюю массу, в плотную глину забили 5335 две­надцатиметровых свай, пространство между которыми было засыпано круп­нозернистым песком, а на него уложена бетонная подушка высотой около двух метров. Поверх подушки уложили ряд гранитных плит (11 тыс. штук). Эта конструкция была одета вторым слоем гранитного покрытия и, таким образом, была закончена работа по сооружению подводной части фундамента.

Контракт на возведение самого здания был заключен с купцом Мол­чановым, который своими силами обязан был выложить стены из кирпича с облицовкой их финляндским гранитом, для чего предусмотрены были четы­рехъярусные наружные леса, опирающиеся на ряжевую ограду. Для уст­ройства лесов требовался отборный лесоматериал, в т.ч. брус большого сечения.

14 августа 1842 года император Всероссийский Николай I, в сопро­вождении первых чинов государства и крупнейших специалистов, посетил новостройку. И остался очень доволен. И чем выше поднимались стены форта, тем внимательнее относился он к нуждам строителей, вникая во все мелочи. Не раз задумывался император Николай Павлович и о том, кому доверить командование фортом. Хотелось, чтобы это был человек надежный, испытанной храбрости, знающий и достойный во всех отношениях. И такой офицер был представлен императору: артиллерии подполковник Костромитинов. Именно ему 29 мая 1844 года и было приказано принять форт в своё ведение.

27 июля 1845 года состоялось торжество освящения нового морского форта Кронштадтской крепости. Церемония имела место на валганге (верх­няя площадка форта), куда поднялся император Николай I, в сопровождении своих придворных. Отсюда, с самой высшей точки Южного фарватера обозревал он изумительную панораму Финского залива. Перед ним расстилалась чуть тронутая рябью темно-синяя поверхность моря, на которой четко выделялись силуэты Двухэтажной Южной батареи и форта Рисбанк, а позади возвышались форт Император Петр I и форт Кроншлот, одетые в камни и вооруженные.

Послышались голоса певчих. Обер-священник армии и флота, отслужив молебен, окропил святой водой эти камни и над фортом взвился Импера­торский Штандарт, которому изо всех орудий салютовали корабли Балтийского флота, стоявшие на Большом Кронштадтском рейде и все укрепления южного берега острова Котлин и Юж­ного фарватера. Грохот стоял оглуши­тельный, но «Ура!», доносившееся отовсюду, перекрывало эхо раскатов морских орудий.

Когда император Николай I покинул форт, императорский штандарт был спущен, и вместо него, под грохот всех орудий форта был поднят Крепостной флаг. С парохода, на котором находился император, был отдан салют Крепостному флагу пятью орудийными выстрелами, после чего пароход направился на Большой Кронштадтский рейд, где все уже было готово к царскому смотру.

Так началась боевая вахта форта Император Александр Первый. Но первый удар нанесла ему грозная морская стихия: осенью того же года разразилась буря над Кронштадтом, повредившая многие укрепления. Пострадали и батареи на форту Крон­шлот. Но форт Император Александр Первый стоял незыблемо. Только потом пришлось немного переделать внутреннюю его гавань. И доныне красуется это изумительное сооружение над волнами Финского залива.

Островок, служащий ему основанием, имеет в длину всего лишь 200 метров при ширине в 70. Толщина стен, облицованных финляндским гранитом, составляет от 2,4 до 3 метров. Площадь всех помещений компактного, эллиптической формы здания, грудью развернутого на фарватер, составляет 5000 квадратных метров. Форт Император Александр Первый предназначен был для обстрела фарватера косвенными выстрелами. И с этой стороны имел трехъярусную оборону (т.е. три этажа) и открытую батарею наверху. В горжевой (обращенной к своим) стороне, на один этаж меньше. Здесь же были и ворота, ведущие во двор.

103 амбразуры, 55 казематов, 137 орудий, из которых 34 помещались наверху, с преобладающим калибром были трехпудовые бомбовые пушки и пудовые единороги. 12 пороховых погребов, ядрокалильная печь (при попадании раскалённого ядра в корпус судна, шанс возгорания был до 90%).

Просто, скромно, сурово — такой была архитектура этого здания. И только ажурная лестница, отлитая из чугуна, своею легкостью и изяществом несколько смягчала мрачный облик внутренних помещений.

Ново-освященный форт на Южном фарватере был наименован в честь императора Александра Первого, который приходился царствующему Императору Николаю Павловичу не только старшим братом, но и крестным отцом.

В новом, 1846 году, последовали приказы от начальника гарнизона Артилл­ерийского округа, в котором содержались следующие пункты: 1. Так как вооружение окончено, то никого на форт пускать не следует. 2. После вручения Государем Императором ключа от форта подпол­ковнику Костромитинову форт остается на полной его ответственности. 3. Не должно следовать примеру Инженерного Ведомства и допускать посторонних лиц его осматривать. 4. Караул содержать по закону. 5. Ключи и штандарт форта никому не показывать.

Спокойная, размеренная жизнь гарнизона форта была нарушена: сгущались тучи над Россией, и вновь грозила ей война, на этот раз — с Турцией и ее союзниками — Англией и Францией. Началась подготовка к возможным боям, флот был также мобилизован, а академик Б.С. Якоби получил высочайшее повеление об изготовлении подводных мин для обороны Большого Кронштадтского рейда.

9 февраля 1854 года последовал Манифест о разрыве дипломатических отношений с Англией и Францией. И все понимали, что это означает. Во всех церквях, при огромном стечении народа, с амвона читали этот Манифест, и в ответ слышалось в глубокой тишине: «Господи, да будет воля Твоя!».

25 апреля 1854 года в Кронштадт были доставлены четыре иконы от императрицы Александры Федоровны, которая в своем письме благословляла кронштадтцев этими иконами, посланными ею с чистой и теплой молитвой.

На Кроншлоте был установлен образ Святого Николая Чудотворца, на форту Император Петр Первый — образ Святого Апостола Петра, на форту Император Александра Первый — образ Святого князя Александра Невского, а на форту Император Павел Первый — образ Святого Апостола Павла.

5 мая 1854 года императору Николаю Павловичу было доложено о полной боевой готовности Кронштадтской крепости, и в его присутствии сделана тревога. Император остался довольным выучкой личного состава и в особом приказе объявил свою благодар­ность, причем, всем штаб-офицерам поименно.

12 июня 1854 года на горизонте показался неприятельский флот. И утром, 14 июня, корабли Соединенной Англо-Французской эскадры остановились на траверсе Красной Горки… 21 вымпел! Днем пароходы подходили поближе, а три судна осторожно рекогносцирова­ли Северный фарватер. Нужно ли говорить, как внимательно следили за неприятелем из Кронштадта и как усиливалась оборона острова Котлин. Вот тут-то, наверное и проняло адмирала Чарльза Нэпира, командовавшего Соединенной эскадрой, потому что уже 17 июня неприятельский флот ушел в море.

Наступила осень… Осадное положение было снято, и Кронштадт остался на военном. Начальником гарнизона был назначен военный губернатор и главный командир Кронштадтского Военного порта генерал-адмирал Федор Петрович Литке, который и возглавил дальнейшую подготовку к новой встрече врага.

В апреле 1855 года разрешено было построить подъемных кранов на фортах и добавить несколько пороховых погребов. В конце месяца войска со знаменами были перевезены на форты. Все было приведено в боевую готовность. На Южном фарватере расположены были гальваноударные мины Нобеля, в которых оставлен проход, за­гражденный станционными минами Якоби. Мины были поставлены достаточно глубоко: рыбацкие лайбы проходили через заграждения свободно, но 8 мая одна из них зацепила мину, взорвалась и быстро затонула.

15 мая 1855 года, вечером вновь появилась неприятельская эскадра. Император Николай Павлович с Телеграфной башни рассматривал вражеские корабли, стоявшие на якоре у Красной Горки, в подзорную трубу. И был спокоен: он верил в эти гранитные скалы, вставшие на пути врага, по его воле!

Командующий соединенной эскадрой контр-адмирал Р. Дондас тоже, в зрительную трубу, рассматривал Кронштадт и, внутренне холодея, осознавал, в какую авантюру он ввязался. И чтобы показать, что шутки с ним плохи, велел захватить несколько лайб и кон­фисковать всю находившуюся в них рыбу.

Затем два неприятельских парохода пытались сделать рекогносцировку Северного фарватера и осуществить промеры их глубин, но наши канонерки, каждый раз, выходили им навстречу, и они, уклоняясь от боя, давали на полный ход.

23 мая 1855 года император Николай Павлович посетил форты Император Александр первый и Великий Князь Константин. Вместе с личным составом этих фортов помолился и он о даровании победы.

28 мая 1855 года четыре неприя­тельских парохода пошли к Северному фарватеру, но при виде русских канонерок, сразу же повернули обратно. Вскоре и весь вражеский флот ушел в море, где английские моряки «пошумели», обстреляв несколько пунктов на побережье.

Вернулась Соединенная эскадра к Кронштадту 8 июня. И расположилась по обе стороны Толбухина маяка. Вско­ре из газет стало известно кое-что от­носительно рекогносцировки 28 мая. Оказывается, что во время этой реког­носцировки два парохода «Мерлин» и «Файэфляй» пострадали от мин.

Император Николай Павлович спросил у генерала Дена, правда ли это? Но генерал Ден не мог ничего сказать царю конкретно, однако подтвердил, что союзники вылавливали мины и знали, какую опасность таят в себе эти железные конусы. Судя по тому, что вражеские корабли не подходили близко ни к одному укреплению, можно предположить, что неприятель их боится, хотя заряд в минах очень мал и серьезного повреждения кораблю они вряд ли могли причинить.

Да, эти мины были грозным оружием, несмотря на свое несовершенство. И контр-адмирал Дондас не мог не понимать, что здесь, на Балтике, нет для его кораблей доков. Не поведешь же их на ремонт в Кронштадт! А в Европе уже начали посмеиваться и над Дондасом. Нет, надо все же браться за этот ужасный Кронштадт.

И вот, 20 июня, ночью, неприя­тельские канонерки открыли дружный огонь стоявшим невдалеке от Ора­ниенбаумского берега. Распугав рыбу, те же канонерки сделали два выстрела по форту Император Павел Первый и один раз пальнули по форту Император Александр Первый. Но снаряды с канонерок почему-то не долетели до этих фортов.

24 июня, в предвечерний час, одна английская канлодка, с баркасом на буксире, подошла к северному берегу острова Котлин на три с половиной версты и дала три выстрела в сторону кладбища. Им было отвечено с батареи Ден и с батареи Политковский. После пятого выстрела «англичанка» со своим баркасом быстренько отошла.

На следующий день неприятельский пароход и три канлодки подходили к фортам Император Павел Первый и Император Александр Первый, с которых в первый раз пробовали по ним на расстоянии четырех верст вновь уста­новленные 6-ти фунтовые пушки. С каждого форта сделано было по два выстрела, и канонерки тут же отошли. Так же был сделан выстрел и с батареи Литке (берег острова Котлин).

Это был последний наскок: 15 августа 1855 года неприятель скрылся за линией горизонта. Войска, находившиеся в крепости, решено было распустить по зимним квартирам, оставив несколько батальонов. А коман­дование вновь приступило к обдумыванию мер, необходимых для усиления обороны острова Котлин.

В марте 1856 года Кронштадтская крепость перешла на мирное положение. Война была окончена, но началась работа по перевооружению всех фортов. Пришло время нарезной артиллерии, и появились в казематах укреплений 11-ти дюймовые пушки. А затем перешли к скорострельным орудиям, бездымному пороху и другим новациям артиллерийской техники.

С постройкой новых фортов оборона острова продвинулась далеко на запад. Теперь ее ядром стали форты Граф Милютин и Великий Князь Константин. А старые, могучие великаны — Кроншлот, Император Петр Первый, Император Александр Первый, Император Павел Первый, Светлейший князь Меншиков — потеряли свое значение и оказались в тылу передовой линии обороны. И с 1896 года началось их разоружение и стали они использоваться в хозяйственных целях.

Но примерно в это же время, с 1891 года, начал в Санкт-Петербурге свою деятельность Императорский Институт Экспериментальной Медицины, в сущности, первый медицинский научно- исследовательский институт в России. Целью этого учреждения было «… Всестороннее изучение причин болезней, главным образом, заразного характера, а равно и практическое применение способов борьбы с заболеваниями и последствиями оных» (пункт первый Временного Устава Императорского Института Экспериментальной медицины СПб. 1891 г.).

В 1897 году в Институте был налажен процесс производства противочумной сыворотки, которой требовалось все больше и больше. Но нахождение такого производства в Санкт-Петербурге таило в себе огромную опасность, и решено было перенести всю эту работу на форт Император Александр Первый, который теперь назывался просто Александр, а кронштадтцы переименовали его в Чумный. И под этим именем он стал известен всему миру.

В августе 1899 года началось переоборудование всех помещений бывшего форта. Первым заведующим противочумной лаборатории был назначен магистр ветеринарных наук М.Г. Тартаковскин. При нем было двое помощников.

По постановлению Совета Института, с 8 июля 1901 года противочумная лаборатория стала называться «Особой лабораторией при Императорском Институте Экспериментальной медицины по заготовлению противочумных препаратов». Задачей особой лаборатории главным образом было изготовление противочумной сыворотки и вакцины.

С 22 января 1902 года заведование особой лабораторией было поручено ветеринарному врачу и бактериологу В.И. Турчиновичу-Выжникевичу… Но 7 января 1904 года этот замечательный человек, выдающийся врач и ученый, погиб.

Погиб, как боец, сражаясь со страшной болезнью до конца. Доктор Турчинович-Выжникевич не только был администратором, он вел и научные исследования. В те дни, вскрывая зараженное чумой животное, доктор неосторожно порезал руку и заразился чумой. Спасти его не удалось, весть о гибели человека от заразы на форту Чумном, как гром поразила страну… Об угрозе, исходящей от особой лаборатории, заговорили все. И тогда, чтобы успокоить общественное мнение, один отчаянный журналист решил побывать в очаге чумы. Он так и назвал свой отчет, поместив его в журнале «Знание и искусство» в № 3 от 19 января (1 февраля 1904 года).

Этот очерк, свидетельство очевидца, перед вами. Он также интересен, как и девяносто пять лет тому назад.

В пустынном море, мрачной каменной твердыней высится одинокий, брошенный форт. Горсть отважных, свято преданных науке людей поселились в его опустелых казематах, и смело рискуя каждое мгновение жизнью, занялась тяжелыми опасными работами, чтобы спасти человечество от страшного, общего всем врага — чумы. Вот уже несколько лет скромно работают эти незаметные герои, вдали от всего живущего, работают с громадным успехом, спасли уже массу людей от неминуемой смерти.

Тяжелая драма разыгралась на мрачном, одиноком форту. Страшный враг, с который велась смертельная борьба, одолел на миг и сгубил одного из главных борцов этой твердыни. Угасла душа на этом светлом маяке науки.

Известие о смерти от заражения чумным ядом заведующего лабораторией Института Экспериментальной медицины по изготовлению противобубонно-чумных препаратов на форту «Император Александр «, В.И. Турчиновича-Выжникевича облетело всю Россию, взоры всех обратились к этому скромному форту, к этим скромным героям. Но мало кто знает, что это за форт и что за работа там происходит. Узнать это, действительно, довольно трудно, так как попасть туда нельзя без особого разрешения, и сообщение форта с берегом, т.е. с Кронштадтом, поддерживается лишь в пределах крайней необходимости, с помощью маленького пароходика. Мне удалось побывать на том форту и провести там целый день.

Пути к форту из Кронштадта около получаса, и пути довольно бурного. Пароходишко ловко борется с волнами, шумно хлещущими за борт. Темная масса форта внушительна и грозна. Только пустые, черные амбразуры и необычные пристройки наверху, указывают, что форт утратил свое военное значение, превратившись в мирную твердыню науки.

Первое, что бросилось мне в глаза, когда я взобрался на набережную, это громадные бронзовые доски на входных воротах. На досках сказано, что форт начат постройкой в 1836 году и окончен в 1845 году. За воротами — небольшой, вымощенный камнем двор, окруженный массивными крепостными постройками, но уже переделанными и приспособленными для мирных целей.

Много пришлось поработать, чтоб сделать из этого огромного орудийного и порохового склада помещение для жилья и научных занятий. То и дело можно там встретить странной формы двери, окна, даже мебель: все это результаты «приспособления» — видоизмененные амбразуры, массивные двери, пороховые помещения и т.д.

Лаборатория размещена также, как устроен форт. Снаружи — форт в два этажа, а внутри в нем три этажа, и весь он разделен на две части на заразное и незаразное отделения, между ними находится нейтральное помещение, затем во втором этаже устроены «парадные» комнаты и помещения для врачей. В самом низу — машинное отделение, прачечная, баня. Освещение и отопление (электричеством и паром), а также и газ добываются тут же на форту.