Татьяна Конюхова: я скомандовала ему - «на колени!»

- Я родилась в Ташкенте - моего папу направили на работу в ЦК компартии Узбекистана. А в 1934-м его арестовали. Один его коллега, гадёныш, написал донос - якобы отец скрыл от партии происхождение деда. Будто бы тот был чуть ли не управляющим имением, буржуем… А никакого обмана не было: дед был агроном, профессионал высшей пробы. Но папу заграбастали. Пока разобрались, 3 года отсидел. Там на нервной почве у него открылась мокрая экзема - от макушки до пят. Мама его выхаживала до 1942 года. А в 1942-м он ушёл на фронт. Подозреваю, что ушёл сам - добровольцем. Ему было слишком тяжело носить в себе то, что он узнал в застенках. Ведь когда его выпустили из тюрьмы, папа стал ужасным антисталинистом. Он старался этого не показывать, но мы это чувствовали.

А мы с мамой были сталинистки. А чего ж нам было на советскую власть обижаться?! Я училась в школе, мы ездили в пионерские лагеря… Всё было хорошо! Никто нас не насиловал, не растлевал.

Я получила при советской власти всё, что только может получить молодой человек. Состоялась как актриса. Да и папу реабилитировали. Так что плевать в колодец, из которого я пила воду, не хочу.

А сколько народу на Трубной погибло в этот день! Как раз ударил мороз, и организаторы не рассчитали, что будет скользко, а идти-то под горку. Наша колонна пошла сразу из ВГИКа по проспекту Мира и повернула на Трубную - мы видели, как люди стали скользить, падать и давить друг друга. Ужас какой-то! Мы с подружкой оказались в этой толпе. Хорошо, какой-то дядька нас буквально схватил за загривок и вытащил. Иначе раздавили бы, как лягушек…

С детства мечтала быть артисткой. Бабушку усаживала как зрителя и пела, танцевала на столе. С 5 лет в кино ходила - на «Цирк», «Весёлых ребят», «Трактористов». И всё, что видела на экране, я повторяла как мартышка. Все музыкальные номера из «Цирка» знала наизусть. Помню, ложась в постель, всё время прокручивала в голове увиденные сцены.

«Танька-артистка» - так меня ребята дразнили во дворе. А мама не верила в меня. Кинозвёзды того времени - её любимые Целиковская, О­рлова, Тамара Макарова и Марина Ладынина - все как на подбор красавицы. А меня мама таковой не считала. Наоборот, намотав на кулак мои роскошные косы, как-то подтащила меня к зеркалу: «Посмотри на себя! И куда же ты в калашный ряд?» Говорила: «Ты лучше учись! А то будешь, как и я, рабыня!» Но, между прочим, во ВГИК я поступила с первого раза, несмотря на то что в тот год был конкурс аж 800 человек на место! Это был 1949 год.

Предательство режиссёра

На втором курсе я сыграла главную роль у нашего знаменитого сказочника Александра Роу в фильме «Майская ночь, или Утопленница». В мгновение ока стала знаменитой - мой огромный портрет висел в самом центре Москвы. Успех картины был грандиозный! Но лично я была этой своей работой крайне недовольна. В конце концов пошла к ректору и потребовала. оставить меня на второй год. А ещё я умудрилась отказаться от некоторых ролей и посоветовала актрис, которым они принесли славу. Например, от съёмок в фильмах «Карнавальная ночь» и «Летят журавли». Когда Калатозов услышал мой отказ, так вообще чуть не упал.

«Хочешь стать народной?»

Получала я и недвусмысленные предложения от режиссёров и сильных мира сего, как и многие актрисы. Однажды я захотела сыграть роль второго плана, довольно забавную. Режиссёр позвонил: «Если будешь со мной жить, то сыграешь!» Я выпалила: «Да если мне миллион дадут, я с вами не лягу в постель!» И швырнула трубку. А ведь он был талантливый, сволочь.

Забавная встреча у меня была с Алексеем Аджубеем, зятем Хрущёва. В тот день в Кремле закончился XIII съезд комсомола. Я пришла туда поздно вечером, после съёмки. Вижу: с лестницы спускаются двое - и с улыбками ко мне. Один - эстонский первый секретарь, другой - такой рыжий-конопатый. Спрашиваю рыжего: «Вы кто?» - «Я Аджубей. Можно просто Алёша». Тут промелькнуло что-то в нём - вот, мол, дурочка, зятя Хрущёва в лицо не знает. Выходим из Кремля, он подхватил меня под ручку, смеётся: «Завтра вся Москва будет гудеть: «Аджубей шёл с самой Конюховой!» Он был чуть подшофе - весь красный, рассказывал, как удачно съезд прошёл. «Ну что, - говорит, - поехали к нам в гостиницу?» «Нет, - отвечаю, - я на съёмках устала. Домой, домой…» «Ну тогда подвезём. Куда прикажете, королева?» - спрашивает. Приезжаем. Выскочил, открыл дверцу: «Хочешь стать народной артисткой СССР?» Вот так, с ходу! А у меня тогда не было званий никаких - просто популярная-распопулярная. Говорю: «Знаете, Алёша, всем, чего я достигла в этой жизни и в искусстве, я обязана только самой себе. Большое спасибо!» Он как закипел: «Ну и дура!» Прыгнул в машину - и по газам. (Смеётся.)

Да, бывало, что я влюблялась. И очень бурно. Но как влюблялась. Напридумываю себе человека, а потом наступает полное разочарование, и, как рыбка золотая, вильну хвостом и уйду. Например, я нежно дружила со старшим сыном знаменитого композитора Исаака Дунаев­ского Женей. Исаак Осипович прилюдно называл меня своей невесткой. Затем из-за какой-то ерунды мы поссорились. Перед этим Женя попал в громкую криминальную историю. Однажды еду в Питер на верхней полке и слышу, как внизу попутчицы обсуждают: мол, на даче у Дунаевского убили девушку, чуть ли не дочь бывшего министра иностранных дел СССР Литвинова. Якобы труп закопали, потом его сын Женя застрелился, а Дунаевский-старший, не выдержав позора, наложил на себя руки. Я чуть с полки не упала. Какая чушь! Я ведь сама была в ту ночь на даче и знаю, что там стряслось.

Отмечая праздники, там отдыхала большая компания Жениных друзей. Женя уже спал, а мы сидели в холле, слушали музыку, танцевали. Кто-то из его друзей решил с девушкой покататься. Взяли ключи от его машины и уехали. Что там было на самом деле, так и осталось загадкой, но я сама видела, как этот парень прибежал весь не в себе, смывал кровь с рук… По его словам, девушка попросила порулить, машина на приличной скорости врезалась в дерево, она погибла. Потом всех нас таскали на допросы, песочили в ЦК комсомола. Никакого криминала не нашли - несчастный случай. Но вскоре в прессе появилась статья об этой дачной истории, о «безнаказанности золотой молодёжи», где все факты были искажены. А когда в июле 1955-го от сердечной недостаточности умер Исаак Осипович, в народе пошли гулять слухи о его самоубийстве.

10 дней замужем

Первый раз я была замужем ровно 10 дней… 1954 год. Валерий Карен работал на киностудии главным редактором одного из самых крупных объединений. Умница, красивый… Он меня уговорил, мы расписались. Я сразу его строго-настрого предупредила: «Когда снимаюсь, прошу: даже не появляйся - я ухожу с головой в работу!» У­ехала на съёмки. Вдруг в 6 утра в гостинице стук в дверь. Открываю - стоит муж, улыбается. А из-за его спины выглядывают несколько консьержек, которых он, видимо, прихватил в свидетели, и хихикают - мол, сейчас начнётся самое интересное. Мне как ударило в голову! Ах, итить твою мать! Проверять меня вздумал?! Распахнула настежь дверь: «Проходи, смотри!» Открываю шкаф: «Видишь? Здесь смотри, здесь». Муж растерялся: «Таня, не надо». «Нет, раз уж приехал - проверяй! А теперь, - скомандовала я, - на колени!» Он, бедный, подумал, что прощения просить, встал… «Ищи под кроватью! Нашёл? А теперь вон отсюда! И из моей жизни!»

Правда, Володя Кузнецов, третий мой муж, тоже один раз приехал неожиданно. Я снималась в картине в одной из южных республик. И там за мной принялся ухаживать один ино­странец. Дал членам съёмочной группы бутылку коньяка за то, что они его со мной познакомят. Я, когда узнала, сказала: «Только попробуйте!» Как-то на рассвете вдруг слышу, как в окне - фр-р-р! Какой-то странный звук. С трудом открываю глаза - на полу огромный букет шикарных цветов. Первая мысль: ухажёр. Вторая: слишком бросок точный. Так может бросить только один человек на свете. Смотрю в окно - и правда, муж приехал. Выяснилось, он отдыхал где-то на юге и так соскучился, что вышел из моря, оделся и, не заходя в гостиницу, поехал в аэропорт и прилетел ко мне.

У нас с Володей была сумасшедшая любовь. Мы познакомились в Сочи, где я в то время снималась в фильме «Косолапый друг». Володя был извест­ным копьеметателем, входил в десятку сильнейших спортсменов мира. Ещё не познакомившись со мной, он однажды признался своему другу, что представляет себе будущую жену такой, как артистка Конюхова. А потом мы с ним встретились, и 27 лет, прожитых вместе, промелькнули как один день.

К несчастью, умер Володя совсем молодым - в 55 лет, от рака. Мы боролись изо всех сил, но… К тому времени он был уже выдающимся учёным - профессором, одним из первых, кто всерьёз занялся наукой о резервных возможностях человека. Когда мужа не стало, я всерьёз подумывала о самоубийстве. Помню, сижу, курю (а я тогда начала курить - и курила как сумасшедшая) и думаю: как лучше это сделать. Потом представила, что буду лежать в гробу вся бледная, некрасивая. А воображение-то буйное! Как увидела… Фу!

Как я живу сегодня? Главное моё правило - держать спину ровно и стремительно идти вперёд! И ещё иметь любопытство, интерес к жизни, к людям.