Умерла поэтесса Ольга Чугай (1944-2015)

Поэт Алексей Цветков со ссылкой на Филиппа Николаева сообщил на своей странице в фейсбуке, что умерла поэтесса Ольга Чугай. "В Москве скончалась поэт Ольга Чугай. Я ей очень многим обязан. Мир праху", - написал Цветков.

На сайте "Поэзия Московского университета" об Ольге Чугай говорится следующее: Ольга Олеговна Чугай (1944, Москва) "воспитывалась в семье деда, профессора-филолога А.С.Беднякова. В 1964 поступила на исторический факультет МГУ. Доучившись до последнего курса, решила не защищать диплом, а, по совету профессора П.А.Зайончковского, профессионально заняться литературой. В 1990 окончила Высшие литературные курсы при Союзе писателей СССР. Стихи писала с ранней юности, начала печататься с 1965 в альманахах и литературных журналах («Новый мир», «Юность»). Занималась переводом поэзии с английского, чешского и других языков. Руководила литобъединением в УДН им. П.Лумумбы, молодёжной литературной студией при СП. С 1977 по 1990 вела «Лабораторию первой книги» при Московской писательской организации. Составитель и автор первой «перестроечной» антологии Граждане ночи (М., т. 1 в 1990, т. 2 в 1992). Автор двух сборников стихов Судьба глины (М.: Советский писатель, 1982) и Светлые стороны тьмы (М., 1995)".

Стихи Ольги Чугай

Ветер пронзительно дует с востока,Мокрым полотнищем бьёт по щекам.Не возвращаются издалёкаТе, кто уходит по облакам.В прежнее русло ручей не вернётся,Старицу время затянет травой,Старое дерево не разогнётся,Я не услышу твой голос живой.Вспомню, как сердце смятенное билось,Ветер распахивал полы плаща.Время прошло – ничего не забылось,Кроме короткого слова: Прощай!

Созреет юное виноВо мгле сосудов тонкостенных –Так в превращеньях постепенныхСвершиться осени дано:Она оставит колосокУ края скошенного поля,Вернёт синичий голосокИ звон заречных колоколенВплетёт в открытое окно.В небесном пламени даноЗаполыхать листом кленовымИ вдруг очнуться в мире новом,Где жить бессмертно суждено.

Летний, ликующий лес,Ливень, летящий отвесно. Тесно (признайся мне честно) –От рукотворных чудес. Гордо несут облакаЖивотворящую воду,Тёмную нашу природуОберегают века.Дикое око звезды,Зёрнышко малой планеты –Это вселенной приметыВ зеркале талой воды.Чёрный от копоти снегВ пригороде растает –Видишь? – Звезда прорастает.Слышишь? – Поёт человек.Что это? – Эхо. Замри!Вслушались. Вдумались. Вникли…Шорох. Рожденье зари.Вот из чего мы возникли.

ЗакрутиласьМельница солнца.ПовелелаСыпаться листьям.И пошло:По кругу! По кругу!Что ни день –Быстрее, быстрее!Облетают листья,И птицыУлетают,Катятся звёзды.Вот какое странное время.Наступило времяДогадок.Наступило времяОтгадок.Всё быстрееКружится солнце.Всё быстрееПадают листья.Не удержишь их, не окликнешь…Всё быстрее дни убегают.То-то было медленноЛетом!

Смеркается. Снег налетает с реки,А ветер – не высунуть носа наружу.Давай мы сыграем в четыре рукиСегодняшний вечер, и ёлку, и стужу.Давай позабудем про тяготы лет,Припомним недавнюю молодость нашу,Давай же сыграем рожденье на светИ выпьем терпения полную чашу.И звяканье стёкол, и клавишей звонПодхватит вожатый ночного трамвая:Сегодня, сегодня от наших оконВ пространство дорожка бежит световая –Хватило бы дров, доброты и тепла,Желанья, чтоб мир наш вращался безбедно,А если при этом сгорели дотла,То свет и тепло не исчезли бесследно.Смеркается, снег налетает с реки,И вьюга – не высунуть носа наружу.Давай же сыграем в четыре рукиИ вечер, и праздник, и ёлку, и стужу!

Чеканная сентябрьская прохладаКалитка сада, лестница и дверь.Весь мир закован в латы листопада.Ах, осень, осень, где же мы теперь?

Садовый рай от двери до калиткиЗа эти дни разденется до нитки,Придёт октябрь, а там – того гляди –Зарядят непрерывные дожди.

Как мало нам от этой жизни надо:Свидания в неделю листопада,Сухой щелчок щеколды у виска,Да твёрдая и тёплая рука.

Помедли, осень, дольше потяни! –Со страхом и тоской встречаю дни:Вот-вот исчезнет то, что тихо грело,И, догорая, всё же не сгорело.Гори-гори – сгорать повремени.

1Мне эту ночь и вброд не перейти,И вплавь не одолеть.Тону и слышу:Любимая, счастливого пути!

2Состав товарный вылетел на мост,Летят из-под колёс осколки звёзд,И ни одна из дымного провалаВо мраке не мерцает, как бывало –Опять Харон кого-то перевёз.Ещё вода за лодкою дрожала,И повторяло эхо стук колёс:Опять. Харон. кого-то. перевёз!

Сгинь – говорилаИ плакала, и умоляла,Сгинь, наказанье моё!Но оно меня не оставляло,Мучило, мяло,Баюкало в душных заботливых лапахИ прибегало на боль,Как собака на запах.Сгинь, удались, растворисьВ темноте заоконной,В чёрном колодце любви,Нависающем чашей бездонной.Но оставалось со мною –Куда бы я не убегала,В каждом спасеньиБезумием подстерегало,Только до слёзНаигравшись сердитой игрушкой,Лампу гасило,Прикинувшись сонной подушкой,И обернувшись пылинкой, безделкой, мгновеньем,Тихо шептало: простись со своим вдохновеньем.

Какая встреча!Здравствуй, птица грач,Среди зимыНа городской помойке,На свалке небывалой новостройкиЗазимовал?Не жалуйся. Не плачь.Непрошеные вестники весны,Пииты обездоленной природы,Опасным суррогатом кислородаНевольно в заблужденье введены.Что выпало?Зачем друг другу врать?Мы все нужны: я – дочери и мужу,И если стае ты пока не нужен,То нужен мне,Нескладный зимний грач.Какая встреча!Заблудились мы,Без времениВо времени плутая,И наши перелёты, наши стаиТам – в осени,А мы – среди зимы.

Так живём, словно мы опоздали родиться,И приходится в старые тряпки рядиться,И на свалках огромных чужое искать барахло.Может быть, наше время ещё не пришло?Но чужое, чужое, чужое течёт сквозь стекло!

То, к чему прикасалисьРуки твои –Истлело.Медленно жизни огоньПожирает всё, что живёт.То, к чему прикасалось,Сердце твоё –Уцелело. –Дольше насТолько любовь живёт.

1Так медленно подземная рекаС лица земли под зёмлю уходила,Что я её дорогу проследилаЗа шагом шаг – и вместе с ней вошлаВ её владенья – в карстовое царство,Где слёзы и вода – равно – лекарствоОт страха смерти. но бессилен страх,Там, где река в забвенье пребывает,С лица земли уносит и скрываетЖивую воду в мёртвых берегах.

2Слушать капли в карстовой пещере,Слушать,слушать,слушать –забывать,В темноте по-волчьи завыватьМолча.Я молчу. Журчит вода,Да в руке дрожит свечной огарок.Проживу, как мёртвый,Без припарок.Никому.Ни слова.Никогда.Это одиночество чадит,Огонёк оранжевый чудит,В темноту из рук не убегает,На ладони бабочкой сидит.Вспомнила! – Всю жизнь люблю огонь –Острое дыхание погоньВ затылок.

Только в песне настоящей,Обрываясь и дрожа –Этот признак холодящий,Словно лезвие ножа.Вон из плена рвётся слово,Прочь на волю рвётся звук,Рыба дразнит рыболоваИ река бежит из рук.Не поймать на уговоры,На посулы, на испуг –Тайный смысл сдвигает горы,Не пугаясь тайных мук.И бредёт в траве по поясБез дороги – наугад –То ли песня, то ли повесть,Сложенная жизнь назад.

Снился мне сон бесконечный:В белой воде по колено,Не ощущая движенья,К берегу тихо влекома,Вижу, как он отступает,Как, изменяясь, в туманеТает, становится смутным,Словно и сам из тумана.Голос пропал – и не крикнуть,Руки и ноги сковалаСтранная лёгкость, с которойТолько бессилье сравнимо.Что мне сознанье свободы? –Там – за туманом – пустыня,Полная красок, движений,Шорохов, тени и света.Там я погибну от жажды!Там я сгорю под лучами!(Так утешаюсь в бессилье.)Но невесомое телоНе подчиняется воле:Тихо за берегом. Тихо,Как потерявшая вёслаЛодка. И не остановишь!

Город прочту:Пролистаю безвестные лица:Здравствуй, безумная,Здравствуй, чужая столица.Умерли все,С кем хотела бы я породниться,С кем бы сумелаПоследним куском поделиться,С кем бы моглаВ этой сутолоке передохнуть.Город прочёл меня,Городу скучно со мною –Я не могу любоваться рекламной весною,Этой блестящей эмалевой голубизноюНеба воскресного.Только никто не воскрес.Слово осталось,А всё остальное забыли,Иначе все воскресеньяДавно б отменили,Но ничего не поделаешь –Надо кому-то веснойЗаново выдуматьЭтот вот день выходной.В город пойду.Васильковое платье надену. –Вдруг захотелось увидетьКремлёвскую красную стену.Мне, не умеющей кланяться и унижаться,Вдруг захотелосьК холодному камню прижаться!

Вот и осталось – уснуть и проспать воскресенье,Жалко, конечно, роскошной погоды весенней. – Вечность проспать,Или лучше. прийти сюда. Лет через триста. И осмотреть эту местностьС дотошным вниманьем туриста.

Холодно в Питере.Холодно в Питере.Холодно в комнате,Холодно в свитере,Словно в пустой коммунальной квартире,Холодно в мире.Ночью по Невскому шастает ветер,В Летнем саду ни души.Так обнимай меня крепче, герр Питер,Только не задуши.Лондон туманный,Питер туманный,Плачет буксир на Неве.Дырка в Европу. Царь окаянный –Лист на жёлтой траве.И ни души – только духи да слухи,Только усталые серые шлюхиВ грязном кафе,Да стакан бормотухи. Слушай, какие стихи?Хуже бывало.Не было плохо.Стадо машин.Улица Блока.Лестница, вонь подгорелой картошки,Мусорный ящик, драные кошки. Холодно в Питере.Холодно в Питере.Холодно в шкуре,Холодно в свитере.

. хорошо бы собаку купить.И.Бунин

Качается медленно сад Зодиака.У ног моих тёплая дремлет собака.Озябли ладони.Озябла душа.А жизнь хороша!Свежа, как морозное яблоко детства,Пестра, как осеннего леса соседство,И сердце единой струною звенит –Надир и Зенит.Пора одиночества – странная штука –Кругом суета,Да не слышно ни звука,И только шумит мне невидимый лес,Царапая ветками кровлю небес.

Ледяной туман дыханья,Столбик белого огня,Медленное колыханьеВечереющего дня.

Синий час после заката,Тень глубокая легла,И туманна и крылатаДолгожданной ночи мгла.

Не согреться в этом доме.Дверь закрою, газ зажгу,Словно мышь в сырой соломеСтрах копается в мозгу.

Гость молчит, спросить не смеет –Встанет, скажет – «Ну, пора».Ледяной тоской повеетИз вселенского двора.

Слова неуклюжиВ бессильной попытке утешить,Спасти от разора,Остаться в покое навек.Спускается вечерНа полуприкрытые шторы.На землю промокшуюМедленно падает снег.Забытый мотив –Колыбельная. Синее платье.Чужая утратаСильней, чем родная беда,Пока не отыщешь слова золотого заклятья.По чёрному – белым,По снегу – ночная вода.В пределах души совершается грустное чудо,Врачующий раны уже исцеляется сам,И детскую гордость внезапная лечит остуда,Печаль и надежда – я знаю вас по голосам.Свернулась калачикомУзкая серая кошка,Случайно замечу,Как нежностью пойманный спитСердитый ребёнок,И лунного цвета дорожка,Касаясь лица,По паркету во мраке летит.

На переломе мороз – и зимаВ центре недели,И надвигается белая тьмаПервой метели,И завершается вихрем ночным,Гулом вокзальным –Там, где не сладок отечества дым –В дальнем и спальном.Скоро в рифмованном бреде колёсМимо промчатсяБелая станция, сизый мороз,Первое счастье.Не провожайте –Сегодня никтоБольше не нужен.Снова я мёрзну в тяжёлом пальто –Тамбур настужен –Снежными вихрями бьют об откосКрылья метели –Звёзды и рельсы – смятенье колёс –Ну, полетели!

Он летит ночной поройВ тёплом море мракаНа далёкий звёздный ройВ круге зодиака,Ангел, бражник, страж ночной,Дивное созданье,Унося во тьму с собойТайну мирозданья.

Сирень перед грозойЛиловая, как туча,Сама – и мрак и знойНад зеленью резной.Растрёпанный, больной,Уже почти плакучийВот-вот ударит садСиренью проливной.И молниям вверхуТотчас же станет тесно,Когда одна взлетитИз дымного куста,И в землю, и с земли,То косо, то – отвесноНевероятный дождьПойдёт хлестать.

Дело доделано,Сказано слово,Слава худаяИ добрая слава,Словно ищейки, идут по пятам.Хочешь, полцарства отдам?Рано заглядывать в чёрные воды –Выстрадать право любви и свободыРобкому сердцу вовек не дано.Кружится памяти веретено,Пряжу мотает, тихо жужжит. В пальцах у ПряхиНитка дрожит.

Вот и всё: дома качнулись,закружилась голова,в тёмном небе повернулисьмедленные жернова.Значит, зёрна станут прахом,тонкой ласковой мукой,пищей мученика, страхом,мёртвым сердцем под рукой.Причастимся хлебом чёрным,водку в кружки разольём,приносимым в жертву зёрнамколыбельную споём:сон – спасенье, спите, дети,не проснуться на рассветелучше, чем страдать потоми жалеть о прожитом.

Как зачарованный стоишьИ не отводишь взгляда:Окно, распахнутое в тишь,На мотыльковость сада,На прихотливую игру,Круженье и мельканье,В листве – узорную дыру,Прореху в тонкой ткани.Пока ещё не спета тишь,И белая страница –Тревожно шепчет: улетишьИ станешь саду сниться.

Сквозь эту тяжёлую землю времёнТеперь не пробиться ни сердцу, ни взгляду,И даже свободного слова законВ бессилии перед законом пощады.

Поэтому я ничего не скажу,Не выдам души изумлённому слову.Рукой заслоню, от любви пощажу,И не попрошу себе права иного.

Так несправедливо ходить по земле,По скользкой, веками утоптанной глине,Не быть, не родиться, остаться во мгле,Намёком на вздох в ослепительной сини.

Прикованный к стулу чудак ПрометейСледит, как с ветвей осыпаются латы, –Кому рассказать про отвагу детей,Про ветер бессмертья, про бремя расплаты.

Кому рассказать? – Только не расскажу,Оставлю Ассирии клинопись птичью. –Будь проклято всё, чем я так дорожуВо славу рассудка, во имя приличья.

Всё раньше темнеет, всё глуше болитВ расхристанной сини небесная рана.Сказать не желает, молчать не велит,Лишь в стёкла стучится да каплет из крана.

Опять ответа нет. Излом карагачаПлывёт из-под луныНа гладкий склон бархана,На дрожь воздушных струй –Так зыблется свечаИ медленно скользитБлизнец катамарана.Среди застывших волнЗмеиная тоскаОт пистолетных норК запястьям подступает,Ни плыть, ни утонуть,Ни на весла налечь,Ладони не разжать:Песок – тоска такая!Когда меня опятьПроглотит океан,И стану я волной –Сестрой катамарана, –Песок и соль во мне,Песок и соль на дне –Всё остальное блажь,Мираж, фатаморгана.

Ольга Чугай.Судьба глины. М.: Советский писатель, 1982.Светлые стороны тьмы. М., 1995.