Авигдор Эскин в "Клубе женщин, вмешивающихся в политику"

«Клуб женщин, вмешивающихся в политику» под руководством Марии Арбатовой проводит заседание в понедельник 19-го мая в 19.00 в Арт-ресторации «Степа Лиходеев».

Гость клуба – израильский публицист и общественный деятель АВИГДОР ЭСКИН.

Авигдор Эскин родился в Москве. Мама - наполовину украинка, дед со стороны матери был расстрелян "за украинский национализм"в 1938 году. В 1974 Авигдор Эскин году был арестован за расклеивание листовок в поддержку Солженицына. Учился в музыкальном училище имени Гнесиных по классу фортепиано. Подвергался преследованию за диссидентскую деятельность. В 1979 году переехал в Израиль, закончил ешиву, принимал участие в боевых действиях в Ливане в 1982 году. С 1983 года совместно с депутатом Кнессета Михаелем Кляйнером руководит движением «Новые правые Израиля». С 1981 года по 1985 работал в Вашингтоне. В 1997 года задержан спецслужбой «ШАБАК» по обвинению в умысле бомбардировать из катапульты свиными головами мечеть Аль-Аякса на Храмовой горе, через 2 года суд оправдал его. В 2001 был осуждён на 2,5 года тюрьмы и 1,5 года условного заключения по обвинению в недонесении о подготовке ряда экстремистских провокаций, включая возложение свиной головы на могилу Изадина аль-Касама, и поджог офиса пацифистской организации «Поколение мира». Автор сотен статей на иврите, английском и русском. Автор нескольких книг. Активно участвует в российских СМИ в компании против украинского фашизма и продвигает идею отправки на Украину израильских миротворцев.

АДРЕС – метро «Улица 1905» года - последний вагон из центра. По подземному переходу прошли до комплекса «Московский комсомолец», прошли мимо этого комплекса по улице 1905 года по направлению к Москва реке. Когда огромное белое здание «Московского комсомольца» закончится, поворачиваете направо на улицу Костикова, доходите до улицы Анны Северьяновой и поворачиваете налево. Проходите по ней 100 метров и видите Арт-ресторацию «Степа Лиходеев». Описание длинное, а путь короткий, от станции метро до ресторана минут десять. По улице Анны Северьяновой это дом 7, а по Шмитовскому проезду 10. Если кто помнит. в этом помещении когда-то был ресторан "Замок Мефисто".

Членам клуба скидка 20%.

Антон Солдатов, Юрий Зубцов. Кто боится Кончиты Вурст?

Реакция на результаты очередного «Евровидения» оказалась в нашей стране настолько бурной, что на какое-то время затмила даже новости из Украины. Чем так поразила нас победа «бородатой женщины» Кончиты Вурст? И что говорит эта победа и реакция на нее – о конкурсе, о Европе и о нас самих?

Нет никакого смысла обсуждать, действительно ли песня Кончиты Вурст была лучшей на «Евровидении». Дело тут не совсем не в песне, а в исполнительнице. Ну, или в исполнителе – решайте сами. Ни для кого не секрет, что современная поп-музыка (российская в первую очередь) богата безголосыми и бесталанными мальчиками и девочками, вся популярность которых основана исключительно на их сексуальной привлекательности. И как бы крамольно это ни прозвучало, ровно той же причиной можно объяснить и успех Кончиты.

Еще в 2007 году биолог Гарвардского университета Кэтрин Дьюлак (Catherine Dulac) показала*, что в мозге млекопитающих параллельно действуют две нейронные сети, одна из которых отвечает за влечение к существам своего пола, другая – за влечение к полу противоположному. Этот факт установлен в исследованиях на животных, и для людей точных данных на сей счет нет, но психологические исследования не раз показывали, что у человека наблюдается весь спектр сексуальных предпочтений: от чистой гетеросексуальности до чистой гомосексуальности, а это – аргумент в пользу теории двух нейронных сетей.

Вполне вероятно, Кончита Вурст выиграла именно по этой причине. Ее образ приводит в действие сразу два механизма сексуального влечения. Ее глаза и формы активизируют у зрителя-мужчины гетеросексуальные нейроны, а борода – гомосексуальные. У женщин все происходит в обратной последовательности, но эффект остается тем же.

Толерантность в моде

Нельзя сбрасывать со счетов и политические мотивы. О них напоминает культуролог Ольга Вайнштейн. «Вероятно, решение жюри было продиктовано желанием поддержать идеи толерантности в Европе, – говорит она. – Сейчас идеология толерантности, разнообразия (diversity) и политкорректности настолько распространилась, что уже никого не удивляет. В мире моды пользуется огромной популярностью модель Андрей Пежич, обладатель уникально красивой женственной внешности. Пежич участвует в показах женской одежды, рекламирует бюстгальтеры и недавно появился в образе невесты на дефиле Жан-Поля Готье». В то же время там, где речь идет о творчестве, важны не только идеи, но и их воплощение. «В истории европейской культуры были гораздо более художественно весомые высказывания по поводу транссексуализма, – подчеркивает Ольга Вайнштейн. – Напомню о романе «Орландо» Вирджинии Вулф (1928), в котором герой по ходу истории несколько раз меняет пол. В 1992 году Салли Поттер сняла фильм «Орландо», в котором Орландо сыграла Тильда Суинтон, а роль королевы Елизаветы исполнил выдающийся английский актер-фрик Квентин Крисп. В идеале хотелось бы, чтобы предметом обсуждения были художественные произведения такого уровня».

С этим трудно спорить. Но, будем откровенны, конкурс «Евровидение» никогда и не претендовал на то, чтобы служить художественным эталоном. Его роль, как, собственно, и роль всего современного развлекательного телевидения, скорее сравнима с той, которую лет 200 назад играл цирк. А уж в бродячих цирках XIX века бородатые женщины были в большой цене. Настолько, что цирки победнее, не имея средств заполучить настоящую женщину с бородой, заставляли своих артисток наклеивать фальшивые бороды – лишь бы не отстать от «тренда».

Нет ничего нового и в переодевании мужчин в женскую одежду (равно как и женщин в мужскую). «Такие переодевания исторически были атрибутом карнавальной культуры, которая выступала своего рода светским «противовесом» культуры религиозной, – объясняет психолог Евгений Осин. – В классическом шекспировском театре все роли, в том числе и женские, исполняли мужчины, и эта тема обыгрывается в таких комедиях, как «Двенадцатая ночь». На Руси в женском платье выступали скоморохи, а Елизавета Петровна устраивала балы, явиться на которые придворные были обязаны в одежде противоположного пола. Актеры-травести и в наши дни остаются частью массовой культуры: Верка Сердючка и «Новые русские бабки», выступая отнюдь не в шекспировских ролях, прочно заняли свою нишу на российском ТВ».

К карнавальной культуре отсылает и сам псевдоним Вурст. По-немецки слово Wurst означает «колбаса» – с широким кругом ассоциаций, многие из которых не полагается упоминать в приличном обществе.

Сомнения в гендерной идентичности

Так что победа Кончиты Вурст выглядит вполне логичной. Бородатая женщина с балаганным псевдонимом стала звездой современного балагана – чему ж тут удивляться? Гораздо интереснее понять, почему ее победа стала в России причиной столь бурного возмущения, объединившего на манер национальной идеи и телезрителей, и депутатов Государственной Думы. По мнению психолога Евгения Осина, главная причина в том, что образ Кончиты покушается на «традиционные» представления о гендерных ролях. «Мужчина, выступающий в одежде и в образе женщины, показывает нам относительность гендера как социально-психологического феномена, напоминая о простом факте: между мужчинами и женщинами в психологическом плане нет таких четких границ, как нам кажется, – отмечает он. –Каждый мужчина обладает чертами, которые традиционно рассматриваются как «женские», и наоборот. Знание об этих чертах и умение гармонично сочетать их делает человека более успешным. И напротив, навязчивое сознательное утверждение своей маскулинности, стремление любой ценой подавить «женские» черты (не проявить слабость, сострадание) связано у мужчины с неразрешенным внутренним конфликтом, в результате которого человек в эмоционально значимых ситуациях остается беспомощным перед лицом своих бессознательных импульсов. С таким конфликтом сталкивается каждый подросток, но не каждый мальчик, став взрослым, обретает уверенность в своей мужественности (и не каждая девочка – в своей женственности). Во многом именно страх, связанный с неуверенностью в своей собственной гендерной идентичности, стоит за призывами бороться с Кончитой как явлением».

Но чем объяснить, что столь же бурной реакции отторжения не вызывает, скажем, Верка Сердючка? Психолог уверен, что дело тут в ситуации конкурса. Сравнительные исследования культур показывают, что россиянам, в сравнении с большинством европейцев, гораздо более свойственно стремление к самоутверждению. Именно поэтому нам так важно быть первыми во всем, и даже победа в конкурсе, который большинство европейцев рассматривают как повод повеселиться, россиянами воспринимается как социально значимый факт. Эта победа представляется нам чуть ли одобрением неких ценностей.

«Тип личности, который видит мир как иерархию властных отношений, в психологии обозначается как авторитарная личность, – комментирует Евгений Осин. – Многочисленные исследования, проведенные в разных странах, показали, что именно люди с высоким авторитаризмом испытывают дискомфорт и проявляют неодобрение при встрече со всем новым, необычным, с любыми проявлениями поведения, отличающимися от принятых, «традиционных» стандартов, в том числе и гендерных.*** Авторитарная личность не только живет в мире, где есть «правильные» стандарты, но и считает своим долгом навязывать эти стандарты другим: поэтому дети, выросшие в семьях авторитарных родителей, очень боятся оказаться «неправильными». Психологическая проблема состоит в том, что человеку, который видит мир в терминах «правильного» и «неправильного», очень сложно найти себя, принять неоднозначность и многообразие своего внутреннего мира. Страх перед этим многообразием преобразуется в негативные эмоции по отношению к любым его проявлениям во внешнем мире. Даже к таким безобидным, как бородатый мужчина, который переоделся в женское платье, чтобы повеселить зрителей».

Впрочем, возможно, мы толерантнее, чем кажется на первый взгляд. Данные музыкального сервиса iTunes, например, свидетельствуют: спустя два дня после окончания «Евровидения» песня Кончиты Вурст Rise Like a Phoenix занимала в России первое место по количеству продаж. К чему бы это?http://www.psychologies.ru/self-knowledge/behavior/_article/kto-boitsya-konchity-vurst/

А не пойти ли мне в экскурсоводы по маршруту Афимол-Сиксти-Бородинский мост-Кутузовский-Украина?

Делаю я это качественно, а главное, получаю кайф.

Наша любимая Наташа Бабанова живет в Риге и соскучилась по Москве. Посоветовала ей снять номер в Новотеле-Сити, чтобы посмотреть на Москву под новым углом. Оказалось, двухместный номер стоит там 130 евро, что для Москвы, сами понимаете. при этом легко ныряешь в метро, и вокруг все 33 удовольствия.

Муж Наташи питерский ресторатор, у него там несколько штук итальянских заведений, а сын выучился этому делу на итальянщине. Брак свежий и расстояние 700 км не помеха, тем более, что Наташа всё равно не может оставить свой строительный бизнес в Юрмале, а Игорь - свой ресторанный в Питере.

Антураж Сиксти вместе с кухней оба заценили высоко. Тем более, что рядом был банкет офисных китайцев, которых подвели к столу, заиграли "Катюшу"и открыли окна на 62 этаже. Китайцы сперва впали в полный ступор, а потом слажено зашарили по карманам и слаженно начали снимать на мобилы. Они даже тосты отрабатывали по-армейски. Нет ничего страшнее корпоративной культуры. Разве что китайская корпоративная культура. Сзади нас сидел Андрей Малахов с компанией. Сопровождающие китайцев лица опознали его и заставили пожать каждому китайцу руку. Кто такой Малахов китайцы представляли примерно также как что такое "Катюша", но слаженно делали вид, что счастливы.

А мы двинули через Бородинский мост на смотровую площадку, а потом пёхом до Украины. Я только хотела показать им веранду с видом на Москву, но они, обойдя по кругу, сели напротив Белого дома и Калининского и отказались уходить, пока не выпьют в честь это красоты по бокалу.

Конечно, весь вечер обсуждали Украину, Евросоюз и США. Рижанам сейчас это очень близко, высадившиеся для учений натовские парни беспредельничают в Латвии. Мэр города Вентспилс Айварс Лембергс потребовал у генсека НАТО извинений за бойцов, которые устраивают драки, обрывают клумбы, не просыхают от пьянства, мочатся и блюют в общественных местах. Извинения он, может быть, и получит, но проблема неразрешима. Маленькая, но гордая Латвия давно не принадлежит самой себе, но деньги при этом всё равно ждет от "русского лета"в Юрмале, которое кормит её потом всю зиму.

Выяснили, что "романтическое свидание"на макушке Украины, где столик на двоих, стоит 80 000 рублей. Наташи и Игорь не стали его заказывать, решили ограничиться вечерней яхтой с кабаком, что ездит по Москве-реке от Украины и заказывается у их администраторов. надеюсь, убедятся, что это круче, чем похожий маршрут по Сене.

"Золотая Орда"уничтожила городскую усадьбу 1817 года на Ордынке

В Москве снесен очередной памятник архитектуры

15 мая активистами “ Арх надзора” зафиксирован факт сноса охраняемого государством выявленного объекта культурного наследия – главного дома городской усадьбы 1817 года постройки на Большой Ордынке, 46, стр. 3. На месте деревянного “послепожарного” дома – пустырь, усеянный обломками лепнины.

По сигналу “ Арх надзора” на место прибыли представители Департамента культурного наследия Москвы, выдавшие предписание о приостановлении всех работ на объекте, которого уже не существует.

По предварительным данным, снос произведен в начале мая 2014 г. Заказчиком работ выступило ООО «Золотая орда», подрядчиком — ООО «ПСК Китос». До 2012 г. собственником здания числилось ООО «Столичные гостиницы».

Ранее Мосгорнаследием были согласованы реставрационные работы на памятнике, однако проект не предполагал его полного демонтажа. Под видом “реставрации” осуществлен незаконный снос объекта культурного наследия.

Разве можно назвать это изнасилованием, если на следующее утро он готовит тебе завтрак?

До тех пор, пока Саре Томас не пришлось обратиться за помощью в психиатрическую лечебницу, она называла сексуальное преступление, жертвой которого она стала в конце первого курса колледжа, всего лишь "очень плохой ночью". Когда ее психиатр назвал это изнасилованием, она была ошеломлена.

"Я никогда не считала себя жертвой сексуального насилия", пишет Cара. "Разве можно назвать это изнасилованием, если на следующее утро он готовит тебе завтрак?"

В общем и целом, Саре потребовалось десять лет, чтобы признать тот факт, что та ночь – нечто большее, чем "неприятное воспоминание", и начать называть вещи своими именами.

История Сары Томас покажется знакомой многим. Каждый день, тысячимолодых мужчин и женщин проводят друг с другом очень плохие ночи, ночи, которые юридически попадают под определение изнасилования или сексуального преступления, но не рассматриваются как преступление даже самими пострадавш_ими – потому что в них не было физической жестокости, потому что они не попадают под гетеронормативное определение секса или потому что пострадавш_ая была пьяна или парализована страхом и не смогла явно протестовать против происходящего.

Часто встречающиеся в контексте сексуальных преступлений неразбериха и отрицание являются объектом нового исследования, опубликованного в журнале "Гендер и Общество" (Gender & Society). В этом исследовании ассистент-профессорка социологии Хизер Главка приходит к выводу, что множество учениц средней и старшей школы считают сексуальное насилие и харассмент частью повседневной жизни. Главка взяла интервью у 100 девочек и девушек в возрасте от 3 до 17 лет, и отметила, что девушки часто сбрасывают со счетов абьюз и харассмент, "преимущественно описывая их как 'обычную вещь', которую делают парни".

Изнасилования и другие сексуальные преступления входят в список преступлений, о которых реже всего заявляют в органы правопорядкапо всему миру, но до этого момента очень мало внимания уделялось тому факту, что многие жертвы не обращаются в полицию, потому что не понимают, что были изнасилованы.

Недавно в Twitter появился хэштег #WhyIDidntReport ("почему я не заявила в полицию"), что вылилось во впечатляющую подборку разнообразных причин, которые заставили жертв сексуального насилия отказаться от обращения в полицию. Многие жертвы, в унисон с исследованием Главка, пишут, что им потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что случившееся с ними – не просто ерунда, которую можно проигнорировать.

Но это вовсе не значит, что эти жертвы сексуального насилия совсем не пострадали. В культуре, в которой принято считать харассмент и сексуальное насилие, особенно в отношении женщин, нормой, популярная мантра "нуонжемущщина" часто используется самими же пострадавшими для рационализации случившегося. Такое мышление, вместе с постоянным замалчиванием в медиа факта существования оральных и не-гетеросексуальных изнасилований, в результате приводит к тому, что пострадавшая считает свою боль необоснованной и не обращается за помощью, пытаясь самостоятельно бороться со стыдом и самобичеванием, которые часто возникают из-за того, что сексуальная травма переживается в изоляции.

Энджи Робинсонбыло 18, когда она подверглась оральному изнасилованию на вечеринке. Ей потребовалось 24 года, чтобы признать, что она стала жертвой сексуального насилия. Когда она заговорила об этом, ее муж ответил: "Ну, хотя бы это не было так же ужасно как массовые изнасилования во время войны".

В тот момент острая боль, которую Робертсон все еще чувствовала, была обесценена этим замечанием. "Ну да, это не было так ужасно. Но я все равно была травмирована. Я все равно чувствовала отвращение, стыд, гнев, растерянность. Но если по сравнению с теми женщинами мне повезло, и это на самом деле не было изнасилованием, то что мне делать со своими чувствами? Ведь я не хочу приуменьшать страдания людей, которые были 'по-настоящему' изнасилованы".

Согласно общепринятому представлению, изнасилование обязательно должно происходить в темном переулке, должно включать в себя избиение, насильник должен быть вооруженным незнакомцем с закрытым шарфом лицом, а жертва должна кричать и сопротивляться. Но реальность сильно расходится с этим представлением: 66%изнасилований совершают знакомые жертве люди, в 89%заявлений не упоминается об оружии, 70%жертв не получают физических травм. Тем не менее, миф о крови и синяках продолжает жить. Нельзя преуменьшать кошмар изнасилования незнакомцем в темном переулке, но излишние ярлыки, такие как "принудительный" и "законный", игнорируют тяжелейшие психологические травмы от насилия, которое не сопровождалось физическими увечьями и не соответствует стереотипному представлению об изнасиловании. Например, опрошенные девушки из исследования Главка высказывали сомнения, что какие-то действия помимо "насильственного пенетрирующего гетеросексуального полового акта" считаются правонарушением.

Отсутствие понимания и последующей поддержки может быть очень болезненным для жертв. Робинсон, которая сейчас работает в сфере реабилитации жертв сексуальных травм, говорит, что ей потребовалось время, чтобы разрешить себе злиться из-за случившегося. "Я злилась на себя, потому что не могла забыть об этом. Я злилась из-за того, что не могла объяснить, что произошло, потому что не хотела называть вещи своими именами".

Невнимание к проблеме изнасилований, которые совершаются знакомыми без применения физической силы, приводит и к тому, что сами преступники не верят, что их действия преступны. Уважительное отношение к другим людям, их личной свободе и их личным границам не должно быть революционным понятием, но при этом обвиняемые, пытаясь оправдаться, продолжают настаивать, что они "не знали, что это было изнасилованием". Например, во время печально известного процесса по делу об изнасиловании в Стьюбенвиле, штат Огайо, один из свидетелей-подростков сообщил, что не стал останавливать своих друзей из футбольной команды, когда они решили засунуть пальцы в вагину находящейся без сознания 16-летней девушке, потому что "Они же не делали ей больно. Я не знал точно, что такое изнасилование. Я думал, это когда принуждаешь кого-то к сексу".

Но, пожалуй, самый тревожный аспект инцидента в Стьюбенвиле (не считая того, что медиа совершенно непростительным образомс самого начала встали на сторону теперь уже осужденных насильников) – это то, что многим эта ситуация кажется знакомой. Группа парней отвратительно обращается с пьяной девушкой и потом называет ее шлюхой? Добро пожаловать в школу. Одна из девушек в исследовании Главка говорит: "Они хватают тебя, трогают твою задницу и пытаются полапать, ну, спереди, а потом убегают… Но я никогда не думала об этом, как о чем-то достойном упоминания, потому что они так поступают с каждой".

Даже если сексуальное преступление признается "ошибкой", а не "нормой", использование специальных терминов может оказаться травматичным. Чтобы пользоваться этим языком, жертва сначала должна справиться со своим собственным чувством вины, а это часто оказывается проблематичным для девушек, воспитанных в культуре, где принято перекладывать ответственность на жертв.

"Не поймите меня неправильно, тот парень у меня вызывает настоящую ненависть и отвращение," говорит Сара Томас. "Но мне было легче винить себя, чем признать: 'Да, эта ужасная вещь действительно случилась со мной, я была жертвой, и я должна обратиться за помощью'. Ха, видите! Я до сих пор не могу сказать: 'Меня изнасиловали', я говорю: 'Эта ужасная вещь'".

Для Томас согласование "языка изнасилования" с чувством собственной ответственности оказалось огромной трудностью. Она говорит: "Если бы это случилось с кем-то другим, я бы назвала это изнасилованием. Например, если бы мне рассказала подруга. Но я не могла использовать это слово в отношении себя, потому что думала, что сама виновата. Или может дело было в излишней гордости: ведь я такая крутая, разве может со мной такое случиться".

Робинсон тоже отказывалась называть свой опыт изнасилованием из-за чувства вины. Она смогла использовать это слово только после того, как начала лечить свое посттравматическое стрессовое расстройство у психотерапевта, но этот процесс был нелегким. "Я пыталась убедить свою терапевтку, что она ошибается, что это не было изнасилованием, что это просто была такая вот плохая вещь, которая со мной случилась".

Только когда терапевтка предложила Робинсон записать свою историю от третьего лица, она смогла согласиться с термином. "Когда я прочитала свою собственную историю, записанную от третьего лица, я смогла посмотреть на нее со стороны, как на ТО, что случилось с ЭТОЙ девушкой, а не как на то, чему Я позволила случиться со МНОЙ. Для меня это был очень важный прорыв. Я наконец-то смогла сказать, что тот мужчина меня изнасиловал. После этого я наконец избавилась от чувства вины".

По оценкам экспертов, только в 40% случаев жертвы заявляют об изнасиловании в полицию. Но наша борьба не должна концентрироваться на попытках заставить как можно больше жертв подать заявления (хотя преследование сексуальных преступников по закону стало бы эффективней, если бы в обществе было больше понимания того, что такое вообще "изнасилование").

Правильное название для подобного рода преступлений не обязательно приносит облегчение жертве или, что важнее, исцеление ее травм. Однако признание реальных фактов в конечном счете может помочь жертвам справиться с травмами. Дженнифер Марш, вице-президентка отделения помощи жертвам при RAINN (Национальная сеть по борьбе с изнасилованиями, абьюзом и инцестом) говорит: "Если жертвы признают, что какой-то инцидент был изнасилованием или сексуальным преступлением, это может им помочь получить помощь от кризисных центров и психотерапевтов, – и я думаю, это очень здорово для процесса излечения травм".

Кроме помощи специалистов, осознание того, что она не единственная, с кем это произошло, может помочь легитимировать чувства жертвы, подпитать чувство солидарности и уберечь ее от молчаливых страданий в одиночестве. Сара вспоминает, что когда она написала свою статью, она "получила более 300 комментариев от женщин, которые говорили: "Со мной тоже такое произошло, и я так боялась рассказать", "Я годами винила себя в случившемся", и когда я это читала, я была тронута до слез. Странным образом, я почувствовала облегчение, потому что хотя и ужасно знать, насколько часто встречаются такие истории, все же мне стало лучше, когда я поняла, что я не одна".

Наконец, жертвы заслуживают того, чтобы знать, что они имеют право на гнев и боль, что случившемуся с ними нет оправданий и что им необходима реабилитация. Робинсон говорит: "Несмотря на то, что это был не незнакомец, который выпрыгнул из темноты, когда я была одна, я все равно была травмирована и мучилась от стыда. То, что со мной случилось, – не незначительно. Я заслуживаю того, чтобы оправиться от этого. Я заслуживаю того, чтобы получить помощь".