Балакишиева - «Комсомолке» о своем последнем слове: «Убедительно, наверное. Все плакали»

Бывший депутат Законодательного собрания Ульяновской области, а ныне обвиняемая по уголовному делу о крупной взятке Алсу Балакишиева 13 февраля пришла в Ленинский районный суд в скромной одежде. Ни грамма косметики, ни дизайнерского маникюра, ни изысканных причесок — ничего из прежней жизни. Ей предстояло произнести последнее слово. Последняя возможность обелить себя. И судя по всему, она решила воспользоваться этим шансом по полной: свою речь подсудимая зачитывала почти полтора часа. Все это время ее внимательно слушала корреспондент «КП-Ульяновск».

Стороны процесса

Напомним, уголовное дело в отношении Алсу Балакишиевой возбудили после совместной операции Следственного комитета и УФСБ по Ульяновской области. По версии следствия, вице-спикер Заксобрания, которая вдобавок возглавляла бюджетный комитет, брала взятки от представителей строительной компании «Аякс». Взамен она якобы помогала бизнесменам получать госзаказы. В итоге обвинение Балакишиевой предъявили по статье «Получение взятки в особо крупном размере».

Теперь, если суд встанет на сторону прокурора, бывший депутат от «Единой России» отправится в колонию на 10 лет, а в придачу выплатит штраф в 15 миллионов рублей. При этом адвокаты женщины, разумеется, настаивают на полном оправдании своей подопечной и утверждают, что подзащитная стала жертвой некой провокации. Причем, если верить их словам, к этой провокации приложили руку буквально все: ее коллеги, правоохранители и даже ФСБ…

Какая разница, куда уплыли деньги?

Последнее слушание дела Балакишиевой началось с выступления прокурора Алексея Тихонова, уже знакомого читателям «КП». Он выступал в суде по делу о коллекторе Ермилове, поджегшем ребенка. И тогда смог добиться обвинительного приговора. Правда, на этот раз задача перед ним стояла куда более непростая — на скамье подсудимых опытный политик, который умеет произвести выгодное впечатление. За плечами у Алсу Харисовны как парламентские баталии, так и борьба за избирателей — и надо сказать, что и там, и там она недурно справлялась.

Так что исход суда — это пока настоящая загадка. Но прокурор твердо стоит на своем. На последнем слушании он выступил коротко и ясно, повторив ранее изложенные доводы и подводя суд к мысли о том, что даже смягчать статью для Балакишиевой нельзя:

- Тут неоднократно говорилось о провокациях, которые были допущены со стороны органов ФСБ. Я полагаю, что данные доводы являются надуманными, никакими конкретными доказательствами не подтверждаются, - отрезал Тихонов. - Также неоднократно защитой указывалось, что денежные средства, которые инкриминированы, были потрачены на проведение социологических исследований, на покупку социально значимых предметов. Так вот, на мой взгляд, все это свидетельствует лишь о способах распоряжения деньгами, и на квалификацию дела никак не влияют. У меня все.

Адвокаты Балакишиевой, в свою очередь, напомнили прокурору, судье и всем присутствующим, что взятка берется из корысти, и если расценивать ее «проступок» как взяточничество, то деньги Алсу Харисовна должна была потратить на себя. Однако, по их словам, деньги пошли на нужды партийного Фонда «Единой России», да и только. А адвокат Александр Паулов отметил, что из 15 томов с материалами уголовного дела 14 – это «одни только сомнения».

- Я не знаю, какие еще документы нужно было нам с коллегами преподнести прокурору. Наверное, только явку с повинной от следователей и работников ФСБ, которые в этом бы еще признались. Но это немножко не в нашей прерогативе, мы не можем этого сделать, - добавил Паулов, давая понять, что вся провокация основывалась на попытке передать деньги без согласия лица.

Балакишиева, по его мнению, не являлась должностным лицом и не могла покровительствовать организациям во время проведения электронных торгов.

На скамье подсудимых оказались не те?

А затем пришел черед выступать самой Алсу Харисовне. Ее речь была записана на 10 или даже 20 листах, мелким почерком. Балакишиева зачитывала свое последнее слово с бумаги равнодушным голосом, как будто устав от всей этой мороки. Иногда она прерывалась, чтобы выпить таблетку или всплакнуть.

Коротко пересказать ее речь не просто. Но если все-таки попробовать ужать последнее слово до лаконичной цитаты, то она могла бы звучать так: «Мое честное имя оклеветали. Это была хорошо продуманная провокация в канун праймериз». В этом она пыталась убедить судью, настаивая, что весь судебный процесс – сплошная провокация, в том числе и со стороны ее бывшего бухгалтера Жидовой, которая и сдала, как говорится, с потрохами, свою начальницу правоохранителям в мае 2016-го…

- За несколько дней до операции против меня я сама начала настаивать на увольнении Жидовой, так как она стала вести себя подозрительно. Я никогда откаты не просила! Видео, попавшее в Интернет и к следователям, склеенное из разных фраз, а беседа Жидовой со мной была построена так, чтобы я специально сказала нужные фразы, попросила принести мне деньги! – говорит Балакишиева.

Экс-депутат уверена: на скамье подсудимых должна находиться не она, а ее бывшая подчиненная:

- Сожалею, что узнала о сущности Жидовой только сейчас. Мои родители меня учили: не предавать, не клеветать, не делать подлостей. Этому же я учила и свою дочь, хочу попросить прощения у дочки, извини меня! – здесь женщина снова расплакалась. Пустила слезу и ее спутница, сидевшая в зале…

Одни нестыковки, а не дело

Слова Артура Фахрутдинова, сотрудника «Аякса», о том, что он давал ей откаты, Балакишиева ожидаемо опровергает: «Даже на очной ставке Фахрутдинов сидел с опущенной на нос кепкой, дрожал и не мог посмотреть мне в глаза».

И защита, и Балакишиева уверены: все дело построено на нестыковках и ошибках.

- Меня уничтожили как политика, растоптали как личность. Это конкуренты. Может, из зависти. Я пахала на своего избирателя! Даже после проведенных обысков заняла первое место среди своих избирателей на праймериз! Разве это не говорит о том, как я работала? Я натерпелась унижения. Раньше дома всегда были открыты двери, в субботу и воскресенье постоянно были гости, сейчас я осталась одна, только семья со мной рядом. Я потеряла здоровье, у меня подозрение на тяжелую болезнь, из-за домашнего ареста не смогла пройти обследования в Москве. Я сюда из-под капельницы приехала! Давление под 190, состояние критическое, - рассказывала Балакишиева. – Сейчас я не говорю о том, чтобы продолжить свою карьеру, не говорю о том, чтобы вернуться на работу, прошу только – пусть отстанут от меня…

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Уже после заседания, когда все немногочисленные присутствующие начали второпях одеваться, между мной и Алсу Харисовной произошел короткий сбивчивый диалог.

- А вы откуда? – спрашивает она.

- Из «Комсомолки», - отвечаю я.

- Это хорошо. Правду напишите уж… - говорит Алсу Харисовна и внезапно спрашивает:

- Ну как вам моя речь?

- Даже не знаю, что и сказать, - отвечаю растерянно.

- Вот, правда, не знаю, что и сказать, - повторяю я.

- Убедительно, наверное, вон плакали все, - уже куда-то в пустоту пробубнила экс-депутат…

Балакишиева - «Комсомолке» о своем последнем слове: «Убедительно, наверное. Все плакали»

Читайте также