Любовь к природе или праву? // В КС поспорили, как возмещать ущерб лесу

Конституционный суд (КС) РФ оценит, надо ли сокращать экологические штрафы за загрязнение, если виновное лицо добровольно устранило ущерб. Заявитель по делу — ООО «Заполярнефть» — жалуется на ряд статей Лесного кодекса (ЛК) и постановление правительства от 8 мая 2007 года № 273 «Об исчислении размера вреда, причинённого лесам вследствие нарушения лесного законодательства», на основании которых суды отказались учитывать действия компании по восстановлению природы. На вчерашнем заседании КС обращали внимание, что этот подход убирает стимулы к добросовестному устранению техногенных аварий и противоречит принципу индивидуализации ответственности.

«Заполярнефть» просит признать неконституционными ч. 2 ст. 99 и ч. 2 ст. 100 ЛК. Согласно оспоренным нормам вред лесам должен быть возмещен, даже если его причинитель привлечен к ответственности за нарушение лесного законодательства, а таксы и методики исчисления вреда должно утверждать правительство России. Компания самостоятельно ликвидировала последствия утечки нефти на одном из своих участков в Ханты-Мансийском автономном округе. Несмотря на это, арбитражные суды обязали ее заплатить компенсацию, определенную по ставкам постановления правительства № 273.

«Любовь к природе перевесила любовь к праву», — прокомментировал действующее регулирование вчера представитель заявителя Сергей Пепеляев. Он пожаловался КС, что при возмещении ущерба за экологическое правонарушение не учитывается ни конкретное вещество, которым загрязнена почва, ни место загрязнения, ни его причина, ни меры, предпринятые правонарушителем. Он сделал акцент на финансовой выгоде государства от получаемых сумм возмещения и штрафов. По мнению Сергея Пепеляева, в нынешних условиях у предприятий нет стимулов к добросовестному и качественному устранению техногенной аварии.

Проблемы есть и с тем, как правительство реализовало нормы ЛК, считает заявитель. В законе не уточняется, что такое «такса», а в постановлении правительства под таксой фактически понимается кратная сумма причиненного ущерба. Такой подход Сергей Пепеляев считает смешением административной и гражданско-правовой ответственности. Он пояснил, что в гражданском праве кратность служит для установления трудноисчисляемого вреда и строится на основе опровержимой презумпции. А определенные правительством таксы исчисления вреда являются, по сути, фикцией и наказанием, отметил выступавший.

То, что в данном случае речь идет о компенсации в рамках гражданского права, доказывал другой представитель «Заполярнефти» — Роман Бевзенко. Это позволяет, по его мнению, учесть добровольные действия общества. Судья КС Гадис Гаджиев в ответ поинтересовался, можно ли считать рассматриваемые отношения смешанными? Он также обратил внимание, что в Европе (например, в Германии) экологическая ответственность не рассматривается как компенсаторная. «Мы не ставим таких теоретических вопросов, но пока нормы о возмещении вреда природе использует дефиницию "ущерб", суды применяют гражданское право», — парировал Роман Бевзенко.

На тезис об отсутствии индивидуализации ответственности возразил представитель Госдумы Дмитрий Вяткин. Он обратил внимание, что правительство исходит из площади загрязнения и это обеспечивает учет конкретных обстоятельств. При этом ущерб в данном случае отличается от гражданско-правового, считает он. В поддержку Дмитрий Вяткин сослался на экспертное заключение из МГУ, в котором говорится, что устранение ущерба в этом контексте не является возмещением вреда.

Когда лес понимается как экологическая система, а не как природный ресурс, это не относится к предмету гражданского права, — продолжил эту мысль представитель президента РФ Михаил Кротов. Принципиальную невозможность возмещения вреда в смысле гражданского права он связывает с тем, что вред экосистеме точно определить невозможно. С этим согласился представитель ВС РФ, отметив, что практика по этому вопросу единообразна.

Впрочем, как выяснилось, суммы, получаемые государством в качестве компенсации, не идут напрямую на восстановление экологического ущерба. Это пояснил Дмитрий Вяткин, отвечая на вопрос судьи КС Константина Арановского. В роли кого видят оппоненты заявителей государство — собственника или представителя народа? — поинтересовался после этого судья. «Государство обязано тратить государственные финансы добросовестно. Мы тратим на восстановление экосистемы больше, чем взыскиваем», — пояснил Михаил Кротов свою позицию.

Справедливость сложившейся системы оценит КС. Представители заявителя настаивали, что правильным было бы прописать в законе и учитывать приоритет возмещения вреда в натуре, а также гарантировать целевое использование государством средств, полученных в возмещение ущерба.