"О, как убийственно мы любим. "
Поэзия Тютчева сопровождает нас на протяжении всей нашей жизни. Мы обращаемся к ней и в дни радости, и в дни печали. Находим в ней ответы на многие состояния души. Однако в глазах широкого круга и литераторов, и читателей, творчество этого гениального поэта долгое время оставалось «второстепенным явлением», а сам он считался «второстепенным поэтом».
«Душа хотела б быть звездой»
Тютчев пророчески предвидел свою поэтическую судьбу, в одном из стихотворений сказав:
Душа хотела б быть звездой, но не тогда, как с неба полуночи сии светила, как живые очи, глядят на сонный мир земной, -
но днём, когда, сокрытые, как дымом палящих солнечных лучей, они, как божества, горят светлей в эфире чистом и незримом.
Именно такой неяркой неброской звездой была в течение долгих десятилетий судьба тютчевской поэзии. Палящие лучи стихий русской жизни сокрывали её как дымом — в сущности, до наших дней. Было у него глубокое духовно-аристократическое презрение к толпе, к «бессмертной пошлости людской», ему хотелось замкнуть молчанием душу и жить в своём внутреннем святилище, в Элизиуме теней, среди таинственно-волшебных дум, хотелось быть звездой, но не вечерней, а дневной, когда никто её не видит и можно гореть незаметным для других сиянием.
Он был титулярный советник.
Фёдор Иванович Тютчев родился 5 декабря (по старому стилю 23 ноября) 1803 года в родовом имении Тютчевых в селе Овстуг Орловской губернии Брянского уезда (ныне Брянская область Жуковского района. В этом году — 210 лет со дня его рождения.
усадьба Овстуг. Акварель О. Петерсона, сына Тютчева от первого брака. 1860-е годы.
Накануне Первой мировой войны этот дом был разобран на кирпичи, но позже — восстановлен. Теперь в нём музей.
Тютчев принадлежал к одному из древнейших дворянских семейств. Его мать — Екатерина Львовна — урождённая Толстая.
Лев Толстой приходился Тютчеву шестиюродным братом.
Его пращур — герой Никоновской летописи Захарий Тутчев был послан в Золотую орду к Мамаю с дипломатической миссией, и этим как бы предначертал ещё в 14 веке карьерный путь далёкого потомка. Когда в 18 лет Тютчев закончил словесное отделение московского университета, на семейном совете было решено, что он поступит на дипломатическую службу.
Ф. Тютчев. Портрет неизвестного художника. 1825.
В 1822 году он был зачислен в Государственную коллегию иностранных дел и в том же году выехал в Мюнхен в качестве чиновника русской дипломатической миссии в Баварии.
городская ратуша в Мюнхене
17 лет Тютчев проживёт в Германии, занимаясь, в основном, составлением и перепиской бумаг. Продвижение в чинах было весьма скромным — по выслуге лет (титулярный советник, коллежский), к тому же без малейших поощрений. Дело было не в нерадивости или бесталанности будущего поэта — просто он был слишком неординарен для того, чтобы пройти обычным, пусть даже самым успешным путём карьерного дипломата. И слишком велик для любого, самого высокого официального дипломатического поста. А потому был обречён оставаться на самом низком.
«Молчи, скрывайся и таи. »
Поэтом стать Тютчев тоже не торопился, несмотря на то, что первые же его опыты встретили самый благоприятный приём, было несколько публикаций в университетских изданиях. Но стихи очень редко попадали в печать по его инициативе. И причиной была не только скромность поэта, но и убеждение, что в стихах невозможно правдиво и до конца выразить то, что лежит на душе.
О вещая душа моя, о сердце, полное тревоги.
Тютчев постоянно сомневался в том, что ему удалось внятно выразить открывшееся ему, ибо слово всегда искажает и замутняет мысль. Об этом, в частности, его знаменитое стихотворение «Silentium»:
Молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои - пускай в душевной глубине заходят и встают оне безмолвно, как звезды в ночи, - любуйся ими - и молчи.
Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, - питайся ими - и молчи.
Лишь жить в себе самом умей - есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум; их оглушит наружный шум, дневные разгонят лучи, - внимай их пенью - и молчи.
Читает Владимир Набоков:
Это сквозная тютчевская тема, тема обречённости на непонимание при полной, казалось бы, гармонии, - статус классика в кругу знатоков у него был при жизни, и с читателем была полная взаимность. Однако, «молчи, скрывайся и таи». И - «быть до конца так страшно одиноку, как буду одинок в своём гробу». И - самое откровенное:
Когда сочувственно на наше слово одна душа отозвалась - не нужно нам возмездия иного, довольно с нас, довольно с нас.
(«Возмездие» он употреблял в смысле «воздаяние»). И то уже большое счастье.
"Умом Россию не понять"
Больше двадцати лет, почти треть сознательной жизни Тютчева прошла за границей. Там он создал половину своих лучших творений. Нужно было обладать большой самобытностью духовной природы, чтобы в иноземной среде, чужеязычной обстановке сохранить себя как русского поэта. Лев Толстой с изумлением вспоминал о первой встрече с Тютчевым:
«Меня поразило, как он, всю жизнь вращавшийся в придворных сферах, говоривший и писавший по-французски свободнее, чем по-русски, выражая мне одобрение по поводу моих «Севастопольских рассказов», особенно оценил какое-то выражение солдат, и эта чуткость к русскому языку меня в нём удивила чрезвычайно». Подобное же изумление испытал при встрече с Тютчевым и Аполлон Майков:
В. Перов. Портрет А. Н. Майкова
«Поди ведь, кажется, европеец был, всю юность скитался за границей в секретарях посольства, а как чуял русский дух и владел до тонкости русским языком!» Это чувствуется и по его стихам.
Эти бедные селенья, Эта скудная природа — Край родной долготерпенья, Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит Гордый взор иноплеменный, Что сквозит и тайно светит В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной, Всю тебя, земля родная, В рабском виде Царь небесный Исходил, благословляя.
Эти стихи восхищали Чернышевского, Тараса Шевченко, цитировались в сочинениях и письмах Достоевского. И что с того, что всю свою молодость, лучшие годы жизни Тютчев провёл в Германии и с чужой землёй был связан самыми дорогими воспоминаниями сердца, привычками быта, воспитанием ума. Но, как сказал другой поэт: «Большое видится на расстояньи». И Тютчев многое из своего далека видел лучше, зорче нас. Именно там он написал свои знаменитые строки:
Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.
Другой величайший художник того же поколения Гоголь писал в 1841 году в Италии: «Русь! Русь! Вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросано и неприютно в тебе. » Как перекликается с этими словами тютчевское: «Эти бедные селенья, Эта скудная природа. »
"Не то, что мните вы, природа. "
В 20-30-е годы Тютчев написал более десяти стихотворений, непосредственно связанных с Россией, хотя приезжал на родину редко и ненадолго. В 1830 году он создаёт свой «Осенний вечер»:
Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть. Зловещий блеск и пестрота дерев, Багряных листьев томный, легкий шелест,
Туманная и тихая лазурь Над грустно-сиротеющей землею И, как предчувствие сходящих бурь, Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всем Та кроткая улыбка увяданья, Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья.
А через три года в Болдине Пушкин создаст свою осень: «Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса. » В нашей поэзии найдётся не так много стихов, которые было бы столь уместно поставить рядом, как эти тютчевские и пушкинские строки. Они поистине родные друг другу.
В стихах Тютчева присутствует своего рода первичное, изначальное восприятие природного мира, которое закладывается в нашем сознании в самые ранние годы. Кто не знает из нас этих хрестоматийных строк, знакомых со школьных лет:
«Люблю грозу в начале мая. »
«Чародейкою зимою околдован лес стоит. »
«Зима недаром злится. Прошла её пора. »
«Есть в осени первоначальной. »
«Ещё в полях белеет снег, а воды уж весной шумят. »
Эти строчки уже вошли в состав нашей крови, мы мыслим ими, мы не мыслим себя без них.
Тютчев — пантеист. Он свято верует в одушевлённость природы, в своё конечное слияние с ней. Каждому душевному настроению должно быть непременно соответствие в природе, каждая дума и каждое чувство имеют в ней свой отзвук. Однажды в весенний дождливый вечер Тютчев, вернувшись домой, почти до нитки промокший, пока его раздевали, стал смотреть на дождевые капли, струящиеся по оконному стеклу.
И вдруг сказал дочери: «Я сочинил стихотворение». И продиктовал ей:
Слезы людские, о слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой, Льетесь безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые,- Льетесь, как льются струи дождевые В осень глухую порою ночной.
Для Тютчева жизнь сердца и вселенной образуют стройное созвучие, великую и вечную рифму.
Дума за думой, волна за волной - два проявленья стихии одной.
Он никогда не ограничивается простым описанием картинки природы, любая зарисовка говорит нам что-то о жизни сердца.
Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик - В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык.
Эта природа, в лоно которой мы все вернёмся, примет нас, блудных сыновей, и она же забудет о нас и рассеет мираж нашего я, будто все мы — только её сновидения.
Поочерёдно всех своих детей, свершающих свой подвиг бесполезный, она равно приветствует своей всепоглощающей и миротворной бездной.
Ранний Тютчев
Ранняя и поздняя лирика Тютчева отличаются настолько, что нужно говорить о них отдельно, как о самостоятельных поэтических мирах.
Раннее творчество поэта (20-30-е годы) проникнуто мировым, космическим, вселенским духом. Поэзия Тютчева этих лет празднична, даже в своих драматических, трагедийных проявлениях:
Как жадно мир души ночной внимает повести любимой!
Из смертной рвётся он груди, он с беспредельным жаждет слиться!
В ранней тютчевской поэзии отсутствует тема смерти, есть лишь мотив растворения в бессмертном мире природы, слияния с беспредельным.
Ранний Тютчев — это поэт цветущей молодости, который чувствует себя призванным на пир богов и верит в своё бессмертие:
Счастлив, кто посетил сей мир В его минуты роковые! Его призвали всеблагие Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель, Он в их совет допущен был - И заживо, как небожитель, Из чаши их бессмертье пил!
Стихи поэта в эти годы лаконичны, цельны, в них нет эпических или драматических начал, это чистая лирика. Она субъективна, её повод — всегда в личном ощущении, впечатлении и мысли. Это глубоко интимная лирика, обращённая к сокровенной душевной жизни человека.
«Как я любил их — знает Бог!»
Любовь — чувство, занимавшее в жизни Тютчева исключительное место. Он отдавался ему безоглядно, всем своим существом. На седьмом десятке он пишет дочери Дарье (уже тоже далеко не юной и так и не вышедшей замуж) письмо, где отмечает то общее, что было в их натурах: «Тебе, столь любящей и столь одинокой, тебе, кому я, быть может, передал по наследству это ужасное свойство, не имеющее названия, нарушающее всякое равновесие в жизни, эту жажду любви, которая у тебя, моё бедное дитя, осталась неутолённой».
Тютчевские любовные романы не похожи на пушкинские: лёгкое отношение к любви ему незнакомо. Если у Пушкина мы читаем: «Кляну коварные старанья преступной юности моей. И ласки легковерных дев, и слёзы их, и поздний ропот. », то Тютчев ничего подобного сказать о себе бы не мог. Всякое любовное увлечение он доводил до самых серьёзных обязательств перед любимой женщиной, до неразрывных сердечных и семейных уз.
Я очи знал — о, эти очи! Как я любил их — знает Бог!
В том-то и дело, что любил, и не врал перед Богом, и был преступно неосмотрителен, безнадёжно неопытен и в 30, и в 50, и в 60 с лишним лет. Никакой «науки страсти нежной, которую воспел Назон» - всё как впервые, и женщины это чувствовали, и любили его, и прощали то, что другим бы простить не смогли. В его отношении к женщине никогда не было ничего низкого, грязного, недостойного. Он вносил в него столько поэзии, мягкости, деликатности чувств, что походил скорее на жреца, преклоняющегося перед своим кумиром, нежели на счастливого обладателя. Ни в одном стихотворении Тютчева, посвящённого женщине, не отыскать и тени чего-либо не только циничного, сладострастного, но даже просто игривого, лёгкого, несерьёзного. Все они дышат одним и тем же чувством скромного и глубокого обожания. Полюбив, Тютчев уже не мог, не умел разлюбить. Любимая женщина являла для него как бы полнозвучное воплощение целого мира. Это ясно запечатлелось в его стихах к той, кого мы знаем как первую любовь поэта.
«И всюду страсти роковые. »
Вскоре после приезда в Мюнхен (весной 1823 года) Тютчев влюбляется в дочь мюнхенского дипломата 16-летнюю графиню Амалию фон Лерхенфельд.
Поэт посвящает ей восторженные строчки:
Твой милый взор, невинной страсти полный, златой рассвет небесных чувств твоих.
Но им не суждено было связать свои судьбы. А в 1833 году Тютчев, уже давно женатый на другой, напишет одно из обаятельнейших своих стихотворений, которым, по-видимому, отметил 10-летнюю годовщину своей влюблённости в Амалию, воссоздав поразившую его душу встречу с ней:
Я помню время золотое, Я помню сердцу милый край. День вечерел; мы были двое; Внизу, в тени, шумел Дунай.
И на холму, там, где, белея, Руина замка вдаль глядит, Стояла ты, младая фея, На мшистый опершись гранит,
Ногой младенческой касаясь Обломков груды вековой; И солнце медлило, прощаясь С холмом, и замком, и тобой.
И ветер тихий мимолетом Твоей одеждою играл И с диких яблонь цвет за цветом На плечи юные свевал.
Ты беззаботно вдаль глядела. Край неба дымно гас в лучах; День догорал; звучнее пела Река в померкших берегах.
И ты с веселостью беспечной Счастливый провожала день; И сладко жизни быстротечной Над нами пролетала тень.
Место прогулок Тютчева и Амалии под Регенсбургом. На заднем плане руины старинного замка.
Амалия была одарена редкостной, уникальной красотой. Ею восхищались Гейне (он называл её «божественной Амалией»), Пушкин, Николай I, его министр Бенкендорф. Баварский король Людвиг I заказал портрет Амалии для собираемой им галереи европейских красавиц.
Амалия Крюденер. Портрет работы И. Штилера. 1831 год.
Взаимоотношения Амалии Крюденер с Тютчевым, продолжавшиеся целых полвека, говорят о том, что она сумела оценить поэта и его любовь. Она любила его, но не смогла или не захотела связать с ним свою судьбу. В 1824 году Тютчев решился просить руки Амалии у её родителей. Но их не устраивал нетитулованный русский дипломат, находящийся в Германии почти без места, на внештатной службе, небогатый — они не считали это удачной партией. Тютчеву отказали. 23 ноября 1824 года он пишет стихотворение, начинающееся словами:
Твой милый взор, невинной страсти полный, Златой рассвет небесных чувств твоих Не мог, увы! умилостивить их – Он служит им укорою безмолвной.
Родители Амалии отдали предпочтение другому жениху — барону Крюденеру. Тютчев немедленно тайно вызвал соперника на дуэль. Счастливый жених отказался, придравшись к какому-то незначительному нарушению дуэльного кодекса. Обвенчавшись с Амалией, он вскоре стал I секретарём русской миссии в Мюнхене (Тютчев числился лишь сверхштатным чиновником) и являл собой, конечно, более надёжного супруга, чем его соперник.
баронесса Амалия Крюденер
Надо отметить, что Амалия лишь считалась дочерью видного мюнхенского дипломата графа Лерхенфельда, на самом же деле была внебрачной дочерью прусского короля Фридриха-Вильгельма III-го и являлась таким образом побочной сестрой другой дочери этого короля — русской императрицы, супруги Николая I-го Александры Фёдоровны.
король Пруссии Фридрих-Вильгельм III
Королевская дочь, к тому же ослепительная красавица, Амалия явно стремилась добиться более высокого положения в обществе. И это ей удалось. Её первый муж, а затем и второй — адъютант императора Николай Адлерберг - сделал карьеру, занял ответственный пост в министерстве иностранных дел.
К Тютчеву же она всю жизнь относилась с теплотой, много раз и совершенно бескорыстно оказывая ему важные услуги, что того всегда очень смущало. Поэт говорил, что использовать высокие дружеские отношения для своих низких нужд — это всё равно что скроить панталоны из холста Рафаэля.
Тютчев продолжал её любить всегда, хотя это была уже скорее нежная дружба, чем любовь. Через много лет в 1870 году (в 67 лет) он встретился с Амалией Максимилиановной в курортном Карлсбаде (ныне Карловы Вары). Там (по одной из версий) родились его знаменитые строки:
Я встретил вас - и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое - И сердцу стало так тепло.
Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас,-
Так, весь обвеян духовеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты.
Как после вековой разлуки, Гляжу на вас, как бы во сне,- И вот - слышнее стали звуки, Не умолкавшие во мне.
Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь,- И то же в нас очарованье, И та ж в душе моей любовь.
«Я встретил вас . » История романса
Одно из самых своих пленительных стихотворений «Я встретил вас» Тютчев написал в Карлсбаде в июле 1870- го, после внезапной встречи и прогулки с. по традиции считается, что с Амалией Адлерберг. Долгое время утверждалось, что посвящение "К.Б." следует расшифровывать, как "Крюденер, баронессе" (в прим. к полн. собр. соч. 1912 года). При этом ссылались на свидетельство Я. П. Полонского (1819-1898), которому Тютчев сам назвал адресата; к тому же в стихотворениях "Я встретил вас – и все былое. " и "Я помню время золотое. " упоминается одно и то же "время золотое". Однако позже этот факт был поставлен под сомнение. Во втором номере журнала «Нева» за 1988 год появилась статья А. А. Николаева «Загадка К. Б.», в которой утверждалось, что стихи Тютчева написаны вовсе не Амалии Крюденер. Хотя бы потому, что летом 1870 года Амалия Крюденер не была в Карлсбаде или поблизости от него: в полицейских протоколах и бюллетенях курортных гостей за летние месяцы 1870 года имя Амалии Адлерберг (в первом браке – Крюденер, в девичестве – Лерхенфельд) не значится. А стихи написаны именно там. Амалия же, судя по семейной переписке, находилась в это время или в Петербурге, или в его окрестностях, или в своих русских имениях. Сам А. А. Николаев считает, что за этими буквами Тютчев скрыл инициалы Клотильды Ботмер ( в замужестве Мальтиц), сестры первой жены Тютчева Элеоноры Ботмер.
Клотильда Ботмер ( в замужестве Мальтиц), сестра первой жены Тютчева Элеоноры Ботмер, адресат (предполагаемый) его стихотворения «Я встретил Вас»
Исследователь привел и ряд доказательств в пользу своей версии, главное из которых – именно с Клотильдой мог повидаться поэт между 21 и 26 июля 1870 года в одном из городов невдалеке от Карлсбада перед поездкой в Теплиц (прим. к Большой серии БП 1987 года), и потому «она – наиболее вероятный адресат стихотворения «Я встретил вас». Только к ней Тютчев мог обратить строки:
Тут не одно воспоминанье, Тут жизнь заговорила вновь…»
Это стихотворение при жизни поэта не получило широкой известности. Напечатано впервые было в 1870 году в небольшом петербургском журнале «Заря». И лишь спустя 22 года как новое было опубликовано в «Русском архиве». Первым написал мелодию к этим стихам Тютчева композитор С. Донауров. Потом их положили на музыку А. Спиро и Ю. Шапорин. Но эта музыка напоминала больше медленный вальс, чем романс, поэтому не прижилась. А автором мелодии, столь органично слившейся со словами, стал русский композитор Л. Д. Малашкин, автор оперы «Илья Муромец» и симфонии «Жизнь художника».
композитор Л. Д. Малашкин
Ноты романса Малашкина «Я встретил вас» были изданы в Москве в 1881 году тиражом не более 300 экземпляров.
Немудрено, что этот крошечный тираж не только мгновенно разошелся, но и за целый век (век!) потерялся, исчез в океане нотных публикаций. А возрождению этого романса мы обязаны замечательному певцу И. С. Козловскому, который исполнил «Я встретил вас» в своей аранжировке в середине 50-х годов.
А он в свою очередь много лет назад услышал его от народного артиста МХАТа Ивана Москвина и потом записал по памяти.
Иван Москвин, артист МХАТа
И этот романс запели повсюду.
Романс "Я встретил Вас" в исполнении И. Козловского. Запись 40-х годов.