Философские стихи Тютчева и Фета. Человек и Природа.
Кто без тоски внимал из нас,Среди всемирного молчанья,Глухие времени стенанья,Пророчески-прощальный глас?
Нам мнится: мир осиротелыйНеотразимый Рок настиг —И мы, в борьбе, природой целойПокинуты на нас самих.
И наша жизнь стоит пред нами,Как призрак на краю земли,И с нашим веком и друзьямиБледнеет в сумрачной дали.
И новое, младое племяМеж тем на солнце расцвело,А нас, друзья, и наше времяДавно забвеньем занесло!
Лишь изредка, обряд печальныйСвершая в полуночный час,Металла голос погребальныйПорой оплакивает нас!
Уж звезды светлые взошлиИ тяготеющий над намиНебесный свод приподнялиСвоими влажными главами.
Река воздушная полнейТечет меж небом и землею,Грудь дышит легче и вольней,Освобожденная от зною.
И сладкий трепет, как струя,По жилам пробежал природы,Как бы горячих ног еяКоснулись ключевые воды.
Все злей метель и с каждою минутойСердито рвет последние листы,И за сердце хватает холод лютый;Они стоят, молчат; молчи и ты!
Но верь весне. Ее промчится гений,Опять теплом и жизнию дыша.Для ясных дней, для новых откровенийПереболит скорбящая душа.
Тогда густеет ночь, как хаос на водах,Беспамятство, как Атлас, давит сушу. Лишь музы девственную душуВ пророческих тревожат боги снах!
Земля, как смутный сон немая,Безвестно уносилась прочь,И я, как первый житель рая,Один в лицо увидел ночь.
Я ль несся к бездне полуночной,Иль сонмы звезд ко мне неслись?Казалось, будто в длани мощнойНад этой бездной я повис.
И с замираньем и смятеньемЯ взором мерил глубину,В которой с каждым я мгновеньемВсё невозвратнее тону.
То глас ее: он нудит нас и просит. Уж в пристани волшебный ожил челн;Прилив растет и быстро нас уноситВ неизмеримость темных волн.
Небесный свод, горящий славой звездной,Таинственно глядит из глубины, –И мы плывем, пылающею безднойСо всех сторон окружены.
Так. Но, прощаясь с римской славой,С Капитолийской высотыВо всем величье видел тыЗакат звезды ее кровавый.
Счастлив, кто посетил сей мирВ его минуты роковые!Его призвали всеблагиеКак собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,Он в их совет допущен был —И заживо, как небожитель,Из чаши их бессмертье пил!
Они гласят во все концы:«Весна идет, весна идет,Мы молодой весны гонцы,Она нас выслала вперед!
Весна идет, весна идет,И тихих, теплых майских днейРумяный, светлый хороводТолпится весело за ней. »
Туманная и тихая лазурьНад грустно-сиротеющей землеюИ, как предчувствие сходящих бурь,Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всемТа кроткая улыбка увяданья,Что в существе разумном мы зовемБожественной стыдливостью страданья!
На небе ни клочка лазури,В степи всё гладко, всё бело,Один лишь ворон против буриКрылами машет тяжело.
И на душе не рассветает,В ней тот же холод, что кругом,Лениво дума засыпаетНад умирающим трудом.
А всё надежда в сердце тлеет,Что, может быть, хоть невзначай,Опять душа помолодеет,Опять родной увидит край,
Где бури пролетают мимо,Где дума страстная чиста, -И посвященным только зримоЦветет весна и красота.
И, как виденье, внешний мир ушел. И человек, как сирота бездомный,Стоит теперь и немощен и гол,Лицом к лицу пред пропастию темной.
На самого себя покинут он –Упра?зднен ум, и мысль осиротела –В душе своей, как в бездне, погружен,И нет извне опоры, ни предела.
И чудится давно минувшим сномЕму теперь всё светлое, живое. И в чуждом, неразгаданном ночномОн узнает наследье родовое.
Понятным сердцу языкомТвердишь о непонятной муке —И роешь и взрываешь в немПорой неистовые звуки.
О! страшных песен сих не пой!Про древний хаос, про родимыйКак жадно мир души ночнойВнимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,Он с беспредельным жаждет слиться. О! бурь заснувших не буди —Под ними хаос шевелится.
Царит весны таинственная силаС звездами на челе.-Ты, нежная! Ты счастье мне сулилаНа суетной земле.
А счастье где? Не здесь, в среде убогой,А вон оно - как дым.За ним! за ним! воздушною дорогой -И в вечность улетим!
Так, ты жилица двух миров,Твой день – болезненный и страстный,Твой сон – пророчески-неясный,Как откровение духов…
Пускай страдальческую грудьВолнуют страсти роковые -Душа готова, как Мария,К ногам Христа навек прильнуть
Одни зарницы огневые,Воспламеняясь чередой,Как демоны глухонемые,Ведут беседу меж собой.
Как по условленному знаку,Вдруг неба вспыхнет полоса,И быстро выступят из мракуПоля и дальние леса.
И вот опять всё потемнело,Всё стихло в чуткой темноте —Как бы таинственное делоРешалось там — на высоте.
О, как ничтожно всё! От жертвы жизни целой,От этих пылких жертв и подвигов святых —Лишь тайная тоска в душе осиротелойДа тени бледные у лепестков сухих.
Но ими дорожит моё воспоминанье;Без них всё прошлое — один жестокий бред,Без них — один укор, без них — одно терзанье,И нет прощения, и примиренья нет!