Если бы Рем была Нацуки
Субару зажмурился от ярких лучей солнца, искрящегося в небесной синеве. Но вдруг по округе раздался оглушительный крик. Голос принадлежал маленькой девочке, крохотное тело которой надрывалось от крика. Наблюдая за тем, как она выражала свой дискомфорт со всей силой души, Субару сильно удивлялся тому, как в таком маленьком ребёнке могла скрываться столь невероятная сила. Потому размышляя над всем этим, он содрогнулся от осознания своей зрелости.
— Такое чувство, будто недавно у меня всё шло куда лучше, но признавать это всё очень и очень печально. Разве я не остался ещё тем супер оживлённым ЮНОШЕЙ?!
— Да кого ты обманываешь, супер оживленный ЮНОША? Попробуй оценить себя куда более объективно.
Только сжав драматично руки в кулаки, Субару сразу атаковали дрянным разговором. Уже привыкший к словесным оскорблениям, он легко вздохнул и посмотрел на собеседника. Возле него стоял мальчик ростом с сидячего Субару. Не обратив никакого внимания на строгое молчание взрослого, он добавил:
— В любом случае сейчас же сделай что-нибудь со Спикой! Серьёзно, её рёв меня нервирует.
— Нет, у меня больше нет сил что-либо делать. Из-за твоего последнего замечания моё НАИВНОЕ СЕРДЦЕ разбито в пух и прах! Возможно, я снова впаду в детство и начну плакать вместе со Спикой. Прошу, извини своего бесполезного отца!
— Да кто вообще, чёрт возьми, простит взрослого мужика, поступающего так среди бела дня?!
Таким образом мальчик громко парировал детское нытьё Субару. Во время их перепалки маленький ребёнок — Спика — тихонько спал на его руках. Но звучные слова брата разбудили её, отчего девочка начала медленно набирать воздух. Виновники произошедшего беспомощно переглянулись, и ребёнок снова взорвался криком:
— У-а! Плачет! Она снова плачет! Эй, Ригель, сделай что-нибудь, чёрт возьми, ты же её старший брат!
— Если уж на то пошло, это ТЫ должен что-то с этим сделать!
Среди оживлённых городских улиц на каком-то бульваре парни без конца передавали друг другу ребёнка, дабы кто-то из них его успокоил. Проходящие жители поглядывали на причину вызванного шума. Их лица ни на секунду не изменились от удивления, увидав виновников события. И, игнорируя, они шли дальше, отмечая про себя то, что так ничего и не
поменялось. Потому, как результат, уставший от плача ребёнок и родственники, заставляющие его плакать, не прекращали своего дела.
— Девочка плачет от всего тела и сердца, и ни одна живая душа не пришла к ней на помощь… Чёрт, что за жестокий и искривлённый мир! Как же низко пало человечество!
— У нас нет времени на твоё нытьё по поводу несовершенства мира! Если мы прямо сейчас не успокоим Спику, как ты думаешь, что нам скажет…
— Когда вернётся кто и скажет что?
— Ну, очевидно же, это…
— Ригель! — оборвал паренька Субару и прижал его к себе. Не поняв намёка, Ригель обернулся и оторопел, широко раскрыв рот от удивления.
— Ну, всем закупилась?
— Да, без задержек. А у вас, как посмотрю, всё было не так уж и прекрасно.
— Ну, Спика сегодня супер энергичная. Предчувствую, что когда она чуть подрастёт и сможет ходить по округе самостоятельно, дочка станет той женщиной, которая заставит мужчин плясать под свою дудку в безумном по скорости темпе. Что за гнусное будущее! Из-за него я уже нервничаю и волнуюсь.
Под беззаботную болтовню Субару убаюканная на его руках Спика медленно раскрыла глаза и заметила женщину, стоящую возле неё. Несмотря на детскую слабость, она раскрыла маленькую ручку и со всей силой потянулась ею к женщине. От Субару не ускользнуло желание Спики, отчего его пробрало лёгкое чувство одиночества.
— Ну, проигнорировав её плач, мы лишь вернулись к исходной точке. Вот, возьми её.
Хоть он и говорил столь грубо, но передал ребёнка с невероятной заботой и осторожностью. Субару обходился с ней так, словно бы она была бесценным, желанным сокровищем, отчего на лице женщины заиграла улыбка. Она прижала ребёнка к груди и начала заботливо прикачивать.
— Да-да, разве твои отец и старший брат не бесполезны? Спике нужно поскорее вырасти, чтобы хорошенько вас двоих отругать.
— Эй-эй, давай ты не будешь закладывать в неё свои идеи? Хоть она и не понимает слова.
Субару внезапно представил, как стоит, положив руки на бёдра, один-одинёшенек среди двух женщин и выслушивает их ругань после того, как сделал или сказал какую-то глупость.
— Хм, ну на самом деле звучит всё не так уж и плохо. По правде говоря, в моём представлении это будущее ещё счастливое.
— Я протестую. Не надо меня позорить тем, что меня будет отчитывать моя младшая сестра.
— Ха! Если решился дурачиться со мной, то тебя уже просто невозможно опозорить. Да-да, я уже всё вижу… Ты будешь восхищаться младшей сестрой и разбалуешь её так, что она выйдет из-под всякого контроля, а потом не сдерживаясь начнёт тебя ругать и устраивать взбучки. Вот твоё будущее!
— Не дави на меня таким жутким будущим только потому, что сам любишь быть обруганным и побитым! Я ни в коем случае этого не допущу!
На возражения Ригеля Субару лишь насмешливо пригрозил пальцем. Речь мальчика его совсем не разволновали. А вот женщина с голубыми волосами, наблюдавшая за их неуклюжим разговором, была другого мнения. Спокойным, но холодным тембром голоса она позвала мальчика по имени:
— Ригель. Что за речи ты используешь на публике? Они заставляют меня плакать.
— Твоей маме также не нравится это «да, но». Ты ошибся, ответив подобным образом, — женщина беспощадно отругала заикнувшегося Ригеля, после чего обернулась к успокоившейся Спике и подарила ей мимолётную улыбку.
— Твоя мать совершенно не ругает меня, отца. А всё потому, что твой отец всегда остаётся для неё кумиром номер один.
На данное замечание женщина лишь покраснела и ответила, что всё им сказанное ещё больше смущает, чем громкое поведение на публике. Неспособный парировать гордое заявление матери, Ригель решил сдаться.
Субару лишь нервно засмеялся, наблюдая за счастливой женщиной, надзирательницей семьи, что беззаботно поправляла причёску. Её прекрасные волосы, словно часть бесконечного неба в вышине, переливались оттенками голубого под лёгкие порывы ветра.
В маленьком поселении в стране Карараги, на поляне, которая могла сойти за парк, Субару неуклюже рухнул на ближайшую скамейку.
Мальчик с волосами цвета неба по имени Ригель шумно игрался со своими друзьями. В моменты, когда его сын грубо с ним разговаривает, Субару всегда думал, что его ребёнок на самом деле очень милый.
— Надо как-то исправить его взгляд, так и принадлежащий человеку, желающему кого-то прикончить.
— Мы не в силах. Жуткий взгляд уже стал его неотъемлемой частью. Неважно, радуется он или же счастлив, другие люди всегда будут видеть его недобрые глаза и думать, что он в ужасном настроении или вообще преступник. Просто таков Ригель и есть.
— Я понимаю тебя. Блин, почему из твоих уст это звучит еще больнее, чем из уст отца?!
Ригель играл в снегонялки, игру, которую Субару недавно популяризовал. Будучи замороженным, Ригель мог лишь комментировать издалека. Субару широко ему замахал, в то время как Рем помахала вкрадчиво и осторожно, стараясь не разбудить Спику. Ригель лишь надул щёки и насупился в ответ на родительское внимание. В такие моменты отец не мог отбросить мысль, что прямо сейчас его сын в точности такой же, как и на детских фотографиях.
— В конце концов, он наверняка закончит так же, как и я. Будь я на его месте, я бы наверняка стала сражаться… Конечно, если бы мне не сказали, что я буду такой, как сейчас, спустя восемь лет.
— Управна в готовке и потрясающая в домашних делах. Поддерживающая своего мужа со всей любовью и заботой. Одним словом идеальная и прекрасная во всех отношениях жена… Это ты сейчас имела в виду, да?
— Чёрт возьми, описанному тобой потребителю осталось лишь взорваться, — привычно ответила Рем и затем внезапно запнулась от догадки. — Чего? Постой, ты же обо мне!
Рем лишь легко посмеялась, когда Субару хлопнул себя по голове и показал свой язык. Женщина попыталась успокоиться, откашлявшись, и посмотрела на своего мужа.
— Продолжишь и дальше осыпать меня комплиментами, я так и контроль потерять могу.
— Хм, разве это был комплимент в твою сторону? Я просто не отрицал твои же слова. Думаю, всё тобой сказанное в основе своей верно, — Субару знал, что если он станет щедро её хвалить, то увлечётся и сведёт всё в бардак. Ведь в столь публичном месте, в парке, случайные родители и соседи снуют повсюду.
Начав сладкую беседу с Рем, она станет его подстрекать до тех пор, пока их роман не будет завтрашней темой дня для всего города. Раздумывая обо всём на открытом воздухе, такая перспектива вовсе не казалась ему плохой.
Погода была настолько жаркой, что закрой он глаза, и сможет представить, будто купается в зное солнечных лучей. Уставший от напряжённой работы, мужчина чувствовал, будто он растворяется, а его голова наклоняется под грузом собственного веса.
— Если ты хочешь, отдохни на моём плече. Колени уже заняты.
Раскрыв глаза, Субару увидел, что уже облокотился о Рем. Когда они сидели вместе, разница в росте была особо видна, так что если бы он склонил голову, смог бы удобно устроиться на женском плече. Только наклонившись, мужчина заметил Спику, мирно лежащую в объятиях матери. У неё были чёрные, что смоль, волосы и прекрасное лицо с волевыми чертами от матери.
Их дорогое сокровище, проживающее день за днём без забот об окружающем мире.
— Г-р-р, Спика. Хоть ты и моя любимейшая дочка, но как ты посмела украсть у меня моё место! Позже получишь профилактику плохого поведения в виде щекотки.
— Дорогой, дождись ночи, и уже тогда сможешь присвоить себе мою грудь.
— Эй, выражайся аккуратнее в парке среди бела дня!
Субару дико запаниковал от смелого комментария жены. Правда, когда он бросил на неё взгляд, то увидел, что она сильно покраснела.
— С опозданием, — подумал он и сказал вслух: — Просто моя жена слишком милая.
— Потому что я с каждым днём всё больше люблю тебя.
Закончив с лёгким флиртом, они одарили друг друга влюблёнными улыбками. Издали же случайный прохожий смог услышать вкрадчивый смех Рем и глупый хохот Субару. Когда же между ними стала чувствоваться неловкость, мужчина нервно почесал щеку.
— В таком случае, думаю, я приму твоё предложение, — сказал он и примостился головой на плече у Рем.
Прохладный ветер, играющийся с волосами женщины на его щеке, доставлял Субару удовольствие. Он уловил вкусный запах голубых прядей и потёрся лицом о плечо жены.
— Дорогой, мне щекотно.
— Ах, прости. Думаю, я слегка увлёкся этим приятным ощущением. Возьму пример со Спики и успокоюсь. И перестану переживать о Ригеле. Ух ты, Ригель такой маленький!
— Я всё слышу, тупой папаша! Перестань без конца говорить обо мне!
— Ригель. Твоя сестра уснула. Говори тише, пожалуйста.
Замороженный Ригель громко закричал, но никто не внял ему. И словно посыпая соль на рану, никто не кинулся его разморозить, отчего мальчик сильно разозлился.
Осознавая, что характер, манера речи и поведение сына были весьма похожи на его собственные, Субару радовался хотя бы тому, что другие дети не пытались его задирать. Но с другой стороны местная детвора не принимала Ригеля за своего, отчего родителю пришлось признать, что сына не ждёт блестящее будущее.
— Надо будет проследить, чтобы Спика не стала таким, как Ригель. Хотя даже если и будешь, ты унаследовала внешность матери, так что тебя определённо ждёт светлое будущее. Всё, что мне остаётся, так это молиться, чтобы ты не пошла в меня.
— Нет в мире человека, который тебя заменит. Мой дорогой, ты единственный такой в мире.
В ответ на влюблённые речи жены он лишь тихо засмеялся, и между ними воцарилась приятная тишина. Лёгкий ветерок приласкал Рем и упивающегося женским теплом Субару. Так незаметно он и уснул.
В последнее время в его теле скопилась усталость. Но дни, беззаботно проведённые в кругу семьи, наполняли его радостью. Наслаждаясь солнечными лучами и наблюдая за сыном, которого дразнит детвора, Субару лежал на плече жены и поддался лёгкой дремоте.
— Что за прекрасные и блаженные минуты, — думал он.
— Субару-кун… — Услышав своё имя, мужчина раскрыл глаза.
Следуя за источником голоса, он повернулся к Рем, склонившейся над его лицом. Мужчина увидел своё отражение в голубизне её ясных глаз, и их безмолвные уста соприкоснулись.
В ответ было ему лишь молчание.
— Давно меня так не называла. В последнее время то и слышу, что «дорогой» или «ваш отец».
Субару решил передохнуть и посмотреть ей в глаза, но Рем вновь примкнула своими губами к его. Её вспыхнувшие чувства напомнили ему те, что были несколько лет назад, когда они только-только сбежали из Лугуники. Пусть Рем так не казалось, Субару следил за ней гораздо внимательнее, чем показывал.
Закрыв глаза, мужчина чувствовал порыв ветра, блуждающий среди них. Сегодняшний поход по магазинам был идеей Рем. У Субару было лишь общее представление, чем они сегодня займутся. Ведь, в конце концов:
— Уже восьмая годовщина.
— Так ты до сих пор помнишь…
— Конечно, для меня… Нет, для нас не стал ли тот день поворотным? Я бы никогда не забыл его.
День, когда он пошёл против судьбы. День, когда он всё отбросил, день, когда он убежал ото всего. День, когда он хотел оставить всё, но так и не смог отказаться от одного человека.
Принятое в тот день решение и любовь девушки в итоге сложились в тот образ жизни, который Субару сейчас и ведёт.
И снова она обратилась так, как перестала после побега в Карараги. Всё для того, дабы доказать свою связь мужа и жены как для себя, так и для окружающих… И также для того, чтобы попробовать построить нечто совсем отдалённое от прошлого, от которого они сбежали.
До этого дня Субару никогда не спрашивал причину, да и сама Рем не говорила. Среди множества того, что они оставили позади, оказалось и его имя. Её лицо выражало сомнения и смешанные эмоции, и она спросила мужа:
— Да. О побеге. О том, что сдался. О том, что всё отбросил. О выбо…
— Если ты скажешь что-то ещё о выборе, я разозлюсь и незамедлительно заберу домой Ригеля и Спику. Хотя, мне пофигу на Ригеля. Пускай он останется.
Субару увидел, как издали Ригель скорчил кислую мину, но выражением лица дал ему понять, что сейчас у него важный разговор. Мужчина повернулся обратно к Рем и продолжил:
— Знаешь, наверное, уже поздно сейчас говорить, да и, честно говоря, я так часто тебе это говорил, не десять и не сто раз, что даже и не знаю, имеет ли сейчас смысл.
— Я люблю тебя больше любой другой в мире. Ты единственная для меня, а я — для тебя. И ты однозначно не та девушка, которую мужчина вроде меня может заслужить, не борясь и не выкладываясь на все сто.
Субару придвинулся к Рем и легонько щёлкнул её по лбу. Удивлённая женщина притронулась потревоженному месту, когда мужчина подвинул своё лицо ещё ближе.
— Как я и обещал в тот день, всё, что у меня есть — принадлежит тебе. Я буду служить тебе. Я посвящу себя тебе. Я буду жить только для тебя. Сейчас, правда, для наших детей тоже…
Ощущая его дыхание на лице, Рем прикрыла глаза и позволила ему легко коснуться губ.
Даже после этого быстрого поцелуя Субару удерживал своё лицо достаточно близко, чтобы почувствовать учащённое дыхание Рем. И с хитрой улыбкой, ни капли не изменившейся за этот долгий период времени, он спросил:
— Так что не могла бы ты расслабиться?
— Я сожалею. Всегда так беспокоюсь, потому что продолжаю влюбляться в тебя всё больше и больше. Каждый раз, когда, казалось, уже не может быть лучше, ты, Субару-кун, умудряешься сделать меня ещё счастливее. Я очень счастлива и очень люблю тебя, именно от этого все мои беспокойства.
Когда Рем признавалась в том состоянии, в котором она пребывает, на её глаза навернулись слезы, а грудь стала чаще вздыматься. Тряхнув головой, она прислонилась свой лоб к его, и они разделили тепло друг друга.
— Даже если я могу тебя сейчас коснуться, всё равно всегда боюсь потерять.
— Не волнуйся. Я никогда тебя не отпущу и не уйду. Пока у меня есть твоя любовь, нас ничто не разлучит.
— Я никогда не разлюблю тебя, Субару…
— Отлично, тогда мы всегда будем вместе. Я люблю тебя, Рем.
И вот вскружённая мыслями и эмоциями Рем вновь приняла настойчивый поцелуй Субару. Он уверенно прижался к удивлённой деве и мягко протолкнул язык сквозь разомкнутый рот. Их языки сплелись вместе, и они вкусили тепло друг друга.
После длительного времени их уста разомкнулись. Рем прерывисто задышала, а Субару воздел палец к небу и продолжил:
— И больше никогда не говори так, словно это был некий компромисс. Это бы значило, что Ригель и Спика были зачаты не в любви, а в симпатии. Но ведь Спика — квинтэссенция нашей любви, строящейся годами, а Ригель — результат огненной страсти нашей молодости.
— Нам действительно было сложно, когда родился Ригель.
Стоя напротив Субару, отчитывающего её с рукой на бедре, Рем вспоминала прошлое с нежной улыбкой, осветившей её лицо. Глубоко погруженная в дела минувших лет, женщина повела пальцем, словно идя по следам своих воспоминаний.
— После переезда в Карараги и поиска дома, места работы, мы должны были заняться обустройством нашего быта.
— Да, но, знаешь, мы были молоды, и у нас не было терпения, и вообще…
— Даже когда ты, Субару-кун, возвращался измотанным после работы, прямо перед постелью ты всегда находил силы.
— Да, но, знаешь, мы были молоды и выносливы, и вообще…
— Я забеременела примерно в то же время, когда мы получили официальное трудоустройство. К тому моменту я буквально посинела от нагрузки.
— Знаешь, довольно болезненно признавать ошибки, сделанные в свою весну юности…
В ответ на наглые упрёки Рем Субару мог только смотреть вдаль и бормотать оправдания. Стоящий неподалёку Ригель, только что названный «ошибкой», сделал кислое лицо, но уловил общее настроение и успокоился, так ничего и не сказав.
— Парень неплох, — подумал Субару.
И качнул головой, отмечая заметный рост своего сына. Стоящая позади него Рем также взглянула на кислое лицо сына и продолжила с небольшим вздохом:
— Но когда я забеременела Ригелем, то была очень, очень счастлива.
— Конечно же, я был тоже счастлив. Когда я впервые услышал об этом, слёзы потекли даже из носа, и я несколько напрудил в штаны. Затем мне почему-то захотелось убедиться, что это не шутка, и потому попросил тебя пнуть меня, что было чудовищной ошибкой…
Всё можно легко объяснить тем, что тогда Рем была излишне эмоциональна, потому она ударила Субару с такой силой, что он врезался в здание, которое впоследствии стало трястись. Если бы подсознательно она не сдержала ударную силу, Субару наверняка бы там на месте и скончался.
Отбрасывая эти воспоминания, мужчина мог чётко вспомнить момент, когда Рем сообщила ему о своей беременности. Он также ярко помнил ощущения, бурлящие в его груди. Но Рем отрицательно покачала головой в ответ на эту реплику. Не до конца понимающий причину её движения Субару склонил голову на плечо в ответ.
— Причина, которая меня осчастливила, несколько отличается от причины твоей радости. Я была счастлива потому… что волнения о потери тебя, Субару-кун, меня больше не тревожили.
— Для меня Ригель — это истинный плод связи между нами. Может прозвучать неправильно, но наш первый ребёнок создал те узы, которые отныне вечны. Вот почему я была так счастлива.
Может быть, Рем всегда страдала от этого беспокойства. После того, как они бросили всё самое дорогое, сразу только вдвоём отправились в путь к неизведанным землям. Без возможности опереться на кого-то кроме друг друга, Рем каждый день страдала от страха, что когда-нибудь и Субару может лишиться.
Её низкая самооценка могла сравниться только с такой же, как и у Субару. Для Рем, жестоко себя ограничивающей, жизнь с мужем была одновременно невероятно счастливой и безумно страшной. Только появление новой жизни наконец прекратило это нелёгкое время.
— Неужели ты действительно не могла поверить?
— Нет. Я верю в Субару-куна больше, чем в кого-либо ещё в мире.
— Не это. Я не спрашивал, верила ли ты в меня… Я спрашивал, действительно ли ты не могла поверить в себя.
Услышав вопрос Субару, Рем тихонько вздохнула и кивнула.
Для женщины само существование Субару было очень значимым. И как раз потому, что саму себя она практически ни во что не ставила, Рем боялась превратиться в тень рядом со своим кумиром.
В свою же очередь Субару тревожили те же самые переживания. Он всегда считал, что Рем была слишком прекрасной для него.
— Это так странно, что я не могу сдержать смех… — Субару ощутил, как на его лице расползается широкая ухмылка. Рем, завидев её, надула щёки.
— Пусть так. Я сглупила. Понимаю, почему тебе кажется это смешным…
— Нет-нет, что ты. Я просто думал, насколько же мы с тобой похожи. И ещё я думал, что моя жена действительно самая прекрасная в мире.
Не приготовившись к подлой атаке Субару, Рем на секунду замерла, а затем буквально вспыхнула от смущения.
— Вот в такие моменты я действительно чувствую, что люблю её, — подумал Субару. — Я люблю Рем больше чем кого-либо на свете. Я люблю её. Я готов кричать это на весь мир.
На самом деле он иногда это и делает. Они уже прослыли на всю округу как безумно влюбленная пара.
Рем с любовью произнесла имена детей, но затем потрясла головой, словно говоря «нет». Она взглянула на Субару и спросила:
— Это ведь имена звёзд, верно? Звёзд из тех краёв, откуда ты пришел. Ты назвал своих детей в их честь.
— Ну да, мой отец был чудаком… Он даже читать толком не мог, но я посчитал его идею назвать меня в честь звезды не такой уж и плохой. Мне действительно нравится моё имя. «Субару» также имя звезды.