Открытое время Георгия Поплавского

Георгий Поплавский - обжигающе талантливый мятежный человек и художник. Жизнь он схватывает на лету, но с поразительной духовной чуткостью. Открытый всем впечатлениям мира, он к 70 годам объехал полмира - от Арктики до Индонезии - и написал сотни живописных полотен и десятки графических циклов. Но все имеет свою оборотную сторону. Из-за романтической тяги к путешествиям, из-за жажды познания и близкого, и далекого Государственная премия уже много лет не может "догнать" Георгия Поплавского, народного художника и действительного члена двух академий - Российской академии художеств и Национальной академии наук.

Первый раз его выдвигали еще в 1987-м на Государственную премию СССР. Он уже был знаменит, известен в Москве, облачен в академики, имел массу медалей от Союза художников, а также международную премию имени Дж.Неру. Поехал с товарищами на свою персональную выставку в Вену. Был главой нашей делегации и в Шереметьево проходил к самолету через "зеленый коридор". Провожали коллеги, их поздравлениям не было конца. Уже было известно, что кандидатура Поплавского прошла в Москве все необходимые туры, вопрос с Госпремией решен положительно - "ждите публикации в газете". И Георгий Георгиевич, как вспоминает, расслабился в Вене, как профессор Плейшнер из "Семнадцати мгновений весны". Вокруг аплодисменты, внимание, уважение. Он ходит по музеям, по магазинам. В книжном покупает "Август 1914" Солженицына. Главы из книги давно прослушал по радио и, конечно, был ошарашен, взволнован, покорен. Но читать в Вене было некогда. Книгу взял с собой в чемодан. И когда в Шереметьево уже на обратном пути он поинтересовался у пограничника, где "зеленый коридор", тот, узнав фамилию, с большим удовлетворением приказал: "На досмотр!" О книге Солженицына, значит, им уже донесли. (Поплавский жил в гостинице посольства). Что ж, изъяли, дело составили. А премии лишили. Вот тебе и поездка в Вену. А что художественный народ? Он по большей части злорадствовал - помню и такие настроения. Один из знаменитых коллег Поплавского написал в ЦК (ему, кстати, показали несколько доносов): "Я знаю художника 25 лет, но как он низко пал, купив книгу этого монархиста!" Георгий Поплавский ругал себя в сердцах: "Как я мог так обмануться горбачевским "прожектором" перестройки!" Но буквально через год журнал "Новый мир" стал из номера в номер печатать все произведения Александра Исаевича.

Второй раз на Госпремию уже Республики Беларусь его выдвинули два года назад коллеги по отделению гуманитарных наук Академии наук Беларуси. Но опять "вмешалась" поездка! Творческая, в Индонезию, на 50 дней. Отказаться Поплавский не мог, как любой настоящий трудоголик. И потому не успел оформить к сроку документы. Так что нынешнее выдвижение на соискание высшей премии страны для Поплавского - третье. Но все вокруг удивлены и, говорят, сам министр культуры тоже: "Как? Разве у вас до сих пор ее нет?!" И такое бывает. Потому что действительно имя художника в общественном сознании давно и прочно стоит на пьедестале. А он, оказывается, без премии. Впрочем, это очень здорово - прославиться задолго до награды, а не наоборот, верно.

Как личность Поплавский формировался еще в 60-е, когда в государстве немного отпустили "поводок" и, казалось, наступают годы "вознесения". Тогда многим работалось с накалом, яростью. Но после первой же творческой командировки в Северный Казахстан Поплавского вызвали в ЦК: "Вы что, не осознали своей миссии? Да кто поедет на целину, которую вы нам здесь изобразили?!" Чиновники после просмотра графических листов были в гневе: такую откровенную бескомпромиссность и жесткость после десятилетий пафоса и лакировки они еще не готовы были принять. Но профессионализм, мастерство довольно трудно задвинуть в "дальний ящик", когда человек со всех выставок, бьеннале и конкурсов привозит награды. И еще: при всей суровости манеры Поплавский всегда отличался стремлением к возвышенности и ясности идей. Да, его работы - далеко не идиллии. Но - гармонии! Символы достоинства, мужественности и труда. Достаточно перечислить некоторые графические серии мастера, чтобы почувствовать гражданский размах его творчества: "Добытчики", "Белый континент" (из плавания на рыболовецком траулере по северо-западной Атлантике, из поездок на Сахалин и в Приморский край); "Индийский дневник" (из путешествия по Индии); космические циклы, военные; иллюстрации к произведениям Быкова, Адамовича, Брыля; циклы литографии по мотивам поэм Коласа, Купалы, а также Рабиндраната Тагора; и, конечно, самый лиричный и изысканный цикл, нет, циклы, потому что до сей поры они рождаются, - это работы, посвященные любимой Браславщине. Как видите, творческий диапазон - громадный. Однажды на съезде Союза художников Поплавский с трибуны признался: "Моя родина - от Калининграда до Курил". Часть публики в зале затопала ногами, прогоняя его с трибуны за "непатриотичность". Он сел на свое место в президиум рядом с секретарем ЦК КПБ Кузьминым и тот прошептал ему: "Не раздражай их" (вот вам и советские времена, а какая лояльность!). А Поплавский вспоминает, что оторопел: что за ограниченность? С одной стороны - некоторых коллег-художников, с другой - партийного бонза. Дело ведь не в белорусском национализме и не в партийном интернационализме. Речь о другом - о масштабе творческих потребностей. Кому-то хватает капельки росы на листе подорожника у родного порога, кому-то для вдохновения требуются галактики. Поплавскому же всегда для обобщения нужны целые миры. Браславщина и Индонезия, Камчатка и Индия - творческий темперамент у него космический до сих пор. "У меня планы, - говорит, - перехлестывают друг друга". По-моему, отлично: чем больше "штормит" у художников, тем гармоничнее будет наш мир.