«Человеку важно иметь запредельные цели». Ученый с мировым именем по нашей просьбе анализирует кинохит «Марсианин»

После выхода на экраны фильма «Марсианин» многих вновь захватила космическая тема. Интересно же пофантазировать на тему того, как человек может жить и выживать на загадочной Красной планете. Но, оказывается, «марсианский» бум наше общество переживает уже не в первый раз. Об этом как никто другой знает Александр Юрьевич Мейгал, профессор с мировым именем, доктор медицинских наук Института высоких биомедицинских технологий и участник проекта «Марс-500». С ним-то мы и поговорили о жизни на Марсе и о том, почему история, рассказанная в фильме «Марсианин», гораздо глубже, чем кажется массовому зрителю.

Марсианская тема стала популярной еще в семидесятые годы прошлого века — вспомним рассказы Рэя Брэдбери. Что-то есть в этой планете, что заставляет человечество думать о ней. В целом Марс похож на Землю: там есть атмосфера, хотя и более тонкая, есть день и ночь, сутки (сол), которые длятся 25 часов; есть, пусть и меньшая, но гравитация, бегущие по небу облака, снег, горы. Там холоднее; и в целом у землянина могло бы создаться ощущение, что он просто находится в горах. В фильме «Марсианин» очень хорошо показана и передана притягательность нового, завораживающего душу ландшафта, планеты, где нет никого, кроме одного-единственного человека.

На мой взгляд, основная философская задумка книги автора Э. Уира, по которой снят фильм режиссера Р. Скотта, — уединение. Если же говорить о фильме, первый смысловой пласт, как правило, рассчитанный на массового зрителя, — это идея научно-технического фетишизма и глобального гуманизма, всеобщего восторга, когда вся планета спасала одного человека. Я бы даже сказал, что эта концепция нам немного навязана. На самом деле, как мне кажется, смысл этой истории гораздо сложнее и глубже.

Человек неповторим не просто в масштабах человечества, он уникален прежде всего для самого себя. Мне кажется, что герой, сыгранный актером Мэттом Деймоном, оставшись один на целой планете, не был испуган или несчастен — он был рад такой удаче. Пусть это прозвучит парадоксально, но он испытал радость крушения и единения с мирозданием. Прошлое осыпалось с него, как шелуха, и он стал самим собой.

На Марсе Марк Уотни смог быть таким, каков он есть, проявить себя так, как только он способен, сполна познать самого себя и убедиться в собственных возможностях. Он стал сродни тем, кто, некогда ступив на берег незнакомого, неосвоенного континента, видел перед собой океан леса или пустыню и двигался дальше, в неизведанное — до океана на другой стороне.

Оставшемуся на Марсе астронавту не надо было делать ничего другого, кроме как жить. Он очутился вне всех земных условностей, государства, политики, налогов, за пределами добродетели и порока: просто жил и ощущал радость жизни. Это ощущение влилось в него как эманация, как вкусная еда. В такие минуты человек не только с картошкой, которую сажает, но и с камнем будет разговаривать и даже подружится с ними. Как у Владимира Маяковского: «Тут бы и у медведей выросли бы крылышки…»

Глядя на таинственный марсианский ландшафт, Марк Уотни вел с собой неспешный диалог, а, возможно, через это — с Богом, тогда как обычно люди говорят лишь с другими людьми, да и то, далеко не всегда понимая и слыша их. Дача, огурцы, запчасти к машине, скидки, кредиты, болезни — как это все теперь далеко!

Даже общаясь с экипажем «Гермеса», по моему мнению, Марк больше переживал о товарищах, чтобы они не испытывали чувства вины за то, что его оставили. Да и переговоры с Землей были для него не так уж важны, он пережил бы и их отсутствие. Как мне показалось, каждый из экипажа, особенно командир, слегка позавидовал ему и хотел бы остаться там вместо него. Но такой шанс дается не каждому.

Как правило, в экипажи подобных космических полетов попадают люди, не только подходящие по физическим, психологическим, и прочим данным, а те, кем движут амбиции, тщеславие, гордость, желание быть первыми. Риск для них — это то, что предполагает инструкция. Но для встречи с мирозданием нужны другие качества. К другим звездам полетят не только инженеры, но и поэты.

Шанс быть брошенным на полпути — это то, чего человек иногда подсознательно ждет. Чаще всего по собственной воле человек не способен уйти от окружающей действительности, и только судьба может сделать так, чтобы он «потерялся».

Многие ли в силах позволить себе исчезнуть из этого мира, на время отринуть его условности? Между тем каждому необходимо свое укрытие, берлога, где он может остаться один и никто не потревожит его хотя бы на время. Это мгновения соприкосновения со Вселенной. Одиночество и уединение — разные вещи, чего люди не всегда понимают.

В распоряжении Марка Уотни оказалась целая планета, и его постигло ликование. А что это? Александр Грин считал свои «Алые паруса» повестью о ликовании. Дословно: «Ликование означает знание, почему радуешься». Так и есть. Каждый день для Марсианина был открытием, знанием, любая секунда была прожита не зря, даже если он просто смотрел на горизонт. Он смог отдаться импульсам, слушать лишь самого себя. Почувствовал сцепление с мирозданием, даже больше — оно стало вращаться вокруг него.

Из фильма может сложиться мнение, что Марк Уотни думает в основном о еде и о том, как ее добыть. Но в данном случае еда — это не культ, что порой характерно для современного мира, а просто необходимое средство поддержания жизни. Вспоминаю, как, работая в Университете Куопио (Финляндия), я был так увлечен одной научной идеей и процессом ее воплощения, что довольствовался в сутки только водой, хлебом и апельсином. Однако именно тогда я и стал ученым. Я до сих пор получаю силу в этом городе.

Человеку важно иметь запредельные цели, задать для себя определенную планку и сделать такую работу, чтобы все ахнули. Стремиться к тому, чтобы стать гением, что на самом деле не имеет ни чего общего с манией величия, а всего лишь означает возможность посмотреть на себя из будущего. Если таких людей будет много — мы обязательно улетим на Марс. Каждый выбирает для себя, как он будет строить свой космический корабль.

Лично мне повезло участвовать в известном международном проекте «Марс-500» в качестве специалиста по оценке эффективности профилактических мер будущей марсианской экспедиции, повезло в том, что я оказался нужен. Но эту свою «нужность» я готовил несколько лет, и судьба подарила мне тот последний шаг, которого, случается, не хватает для того, чтобы перепрыгнуть пропасть не на девяносто девять, а на сто процентов. Хотя сам и не полечу на Марс, но был и буду рядом с людьми, которые когда-нибудь полетят, потому что те, с кем можно всерьез поговорить о Марсе, это совсем другие люди.

Многие проблемы в мире оттого, что люди не только не знают названий созвездий, они вообще разучились смотреть на звезды, наблюдать за тем, как движется Луна над верхушками деревьев. Не понимают, что пути не пересекаются и спорить между собой, по большому счету, не о чем. Между тем даже столь, казалось бы, малое соприкосновение с Космосом меняет людей, заставляет задуматься о том, что существует за гранью земного круга.

Как человек, посещающий конференции по космическим исследованиям, я могу сказать, что, несмотря на некоторые кажущиеся фантастическими моменты, фильм «Марсианин», как и книга, весьма правдоподобен. Именно так все и могло бы происходить. В общем, марсомания продолжается. Марс — это серьезно. И надолго.