Восемнадцать плюс. Почему государство хочет думать за граждан

Вот это глупое требование Петра Толстого, чтобы мы «маркировали информационную продукцию иностранных агентов в соцсетях», — оно же не только глупое, не только злое, но показательное. Просто вспомним широкий контекст.

За последние годы как-то взяло и стало нормой, что в рекламе звучит «ноль плюс», книги «восемнадцать плюс» продаются в пленке, а фильмы выходят «для шестнадцати и старше». Мы сначала смеялись, а потом привыкли.

Или те же СМИ с их заунывным ИГИЛом, который строжайше запрещен в Российской Федерации: речекряк — а въелся в мозг.

Не забудем и о прочих ярлыках, щедро раздаваемых государством: вот сейчас, например, Минздрав на полном серьезе собирается помечать полезные продукты зеленым цветом, а вредные — красным. Тьма примеров, таких, о которых мы раньше, в «лихие 90-е», и подумать не могли.

Жили как-то своим умом, без оглядки на дядю, на чиновника, читали на свой страх, смотрели на свой риск, ели что ни попадя, ездили куда захотим, если, конечно, денег хватало. А потом настала стабильность — и все, шалишь, государство подумало за тебя, сынок.

Отсюда и все эти иностранные агенты: государство ведь не просто хочет унизить условный «Мемориал», не просто его закрыть — ему еще нужно убедить нас, что там сидят страшные-страшные засланцы. А для этого на них нужно повесить ярлык. Но с ярлыком напрямую связано и наше к нему доверие.

А что нужно, чтобы люди доверяли ярлыку? Их нужно отучить думать самостоятельно. Мир — черно-белый. А где тут черное, где тут белое — нам напишут на табличке.

Хотя каждому любителю бульварной литературы известно, что даже у серого как минимум 50 оттенков. Но у нас все четко, не надо вот этих полутонов, вы это прекратите.

Самое неприятное, что поколение, выросшее при Путине, под знаком этих ярлыков, всерьез им верит. Когда живешь в окружении сплошных табличек «сюда нельзя, никуда нельзя», начинаешь их читать, и кажется, что мир на самом деле такой, как там написано. Пятнадцатилетние подростки всерьез спрашивают в магазине: «А мне можно купить эту книгу, ведь она “16+”?»

И они далеко не из худших, просто критическое мышление, прививка недоверия (ничуть не менее важная, чем от какого-нибудь полиомиелита) не была им сделана, а у людей в большинстве случаев критичность в организме сама не вырабатывается. Это нам, детям 90-х, повезло, что не нашлось патриархов или цензоров, которые бы объясняли, что куда и как: они тогда отвлеклись на борьбу за место под солнцем. А потом укоренились, выросли, мы их проморгали, и стало поздно.

Так что далеко не случаен Петр Толстой. С глупой инициативой, но не случайной.

Не менее закономерна и спикер верхней палаты «парламента» (пора уже, наконец, брать его в кавычки), по чьему доносу отправили на переплавку, то есть перепроверку учебник истории. Там вот эти, очкастые, не так написали про Крым. Он, оказывается, не в родную гавань отправился, а поплыл в другую сторону от украинской революции. Вот! Революция! Слово сказано — страшное слово!

Запретить, не допустить. Смешно? Конечно, смешно. Но это для нас. А Валентина Ивановна понимает все лучше и зрит в самый корень. «Революция» — она ведь такой же ярлык, как и «иностранный агент». И нельзя, ни в коем случае нельзя, чтобы где-то поблизости он висел. Потому что уж на это нового поколения хватит — перевесить при случае. Символическое, почти магическое мышление вполне себе работает.

И я ведь помню, как все начиналось: первые, еще конца 90-х, робкие вскрики о нравственности. Требования вымарать здесь, отцензурировать там — все на благо детей, все ради них, цветов жизни. И первые блокировки интернета — тоже им на пользу. Блокировки эти ведь такое же магическое действие. Обходятся в два счета, но ведь обойти нужно еще захотеть. А человек, с младых ногтей привыкший верить ярлыкам, увидит знак «кирпич» — и не пойдет.

Просто за деревьями не видно леса, а за кирпичами, развешанными там и тут, не видно, что нас загоняют за флажки, на единственную предусмотренную дорогу. В ее конце ловчие ямы, но лучше не смотреть: написано ведь «стабильность» — значит, стабильность.

И вы, кстати, напрасно можете подумать, как все это ловко и незаметно было сделано: ничего нового не произошло. Вспомним классику русской бюрократии, вдохновенного Козьму Пруткова: «Если на клетке слона прочтешь надпись “буйвол” — не верь глазам своим». Он ведь все знал, все предрек. И трактат «О введении единомыслия в России» — это по нему сейчас строят наше великое будущее, правда, разительно похожее на прошлое, но тут опять же вопрос таблички.

Мы сами не заметили, как нас развернули назад. Адам с Евой склеили целлулоидное яблоко, предъявили его на входе в пыльный советский рай, примотали колючей проволокой обратно на яблоньку и как о страшном сне забыли думать о каком-то там различении добра и зла.