Михаил Угаров: «Женщина времен Чехова - довольно противное существо»

Два дня провел в Казани Михаил Угаров. Драматург, режиссер, художественный руководитель московского независимого Театра.doc, один из создателей авторской Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Его визит был приурочен к выходу в российский прокат художественного фильма «Братья Ч».

Это первая игровая картина режиссера Угарова, уже удостоенная престижных призов на кинофестивалях «Сплетенные параллели», «Амурская осень» и «Зеркало». А недавно стало известно, что «Братья Ч» попали на конкурс на соискание Национальной кинематографической премии «Ника» за 2014 год сразу в десяти номинациях, среди которых «Лучший игровой фильм» и «Лучшая режиссерская работа».

Совершенно случайно казанская премьера фильма в центре современной культуры «Смена» совпала со 155-летием со дня рождения Антона Павловича Чехова, самого известного из «братьев Ч». Корреспондент «Вечерней Казани» поговорила с Михаилом Угаровым о классике русской литературы, поиске «своих» и о «театре, который не боится» - так теперь говорят про Театр.doc. Этот слоган появился после того, как в октябре прошлого года московские власти без предупреждения расторгли договор с Театром.doc об аренде подвальчика в Трехпрудном переулке. Негосударственный невероятно успешный театр, известный среди прочего тем, что устраивал читки запрещенных минкультом пьес и ставил такие спектакли, как «Берлуспутин» (по мотивам политической сатиры лауреата Нобелевской премии Дарио Фо) и «Час восемнадцать» (по материалам дневников погибшего в московском СИЗО юриста Сергея Магнитского), раздражал власть.

- Михаил Юрьевич, чем обернулась для вас потеря подвала в Трехпрудном переулке?

- У этой истории два полюса. Во-первых, это для меня травма, очень большая психическая травма. Понятно, что по политическим причинам отказали нам в аренде. Второй полюс: после потери подвала произошла очень сильная консолидация людей. Меня растрогала поддержка московских театров - центра Мейерхольда, Гоголь-центра, театра Пушкина, театра Маяковского. Театр Вахтангова вдруг подарил нам световое оборудование. Мне казалось, что сегодня все разобщены. А оказывается, возможны консолидация и солидарность.

- Все то, что происходило и происходит с Театром.doc, фиксируется на видеопленку?

- Да. Все фиксируется: как в декабре сотрудники полиции сорвали нам показ украинского документального фильма «Сильнее, чем оружие» (из-за якобы поступившего в правоохранительные органы звонка о заложенной в здании бомбе), как устроили потом обыск и растоптали реквизит. Сейчас фиксируется народная стройка: с помощью наших зрителей мы нашли новое помещение для Театра.doc в столичном районе Разгуляй - особняк XVIII века, от которого остались только стены и фасад. Ремонтируем его. Весь отснятый материал - интереснейшие факторы даже не искусства, а общественной жизни.

- Ваш опыт подтверждает, что «своих» найти нетрудно?

- Нетрудно. Сейчас - нетрудно. Потому что все поляризировалось, очень четко разделились лагеря. Мне даже нравится, что есть понимание: я буду с «этими» людьми и не буду с «теми». И есть выбор.

- А «свои» - это какие? Как их узнать?

- Мои «свои» очень разные. Но прежде всего, и это даже не обсуждается, это люди одаренные. Одаренность, талант - это безусловный параметр. А еще это люди, которым неинтересно заниматься самопрезентацией, которым не близка позиция «Я на сцене».

- У вас когда-нибудь было намерение снять документальный фильм?

- Нет. Это тяжелее тяжелого. У меня таланта не хватит. Снять еще одно игровое кино - пожалуйста, а документальное - нет. Нет. Я не владею технологией, хотя пять лет преподаю студентам-документалистам, но не кино. У меня отдельное направление: документальный театр.

- Известно, что основой для фильма «Братья Ч» стала одноименная пьеса Елены Греминой, которую она написала по заказу Чеховского фестиваля. Потом уже по вашей просьбе она написала киносценарий. Вы бережно с ним обошлись?

- Да. Самопрезентации режиссера - я умею так, так и так, вот какой я талантливый! - не было.

- Почему вас заинтересовал Чехов?

- Потому что многое из того, что с ним происходило, я в своей жизни проходил. В фильме ему 25 лет и он еще не знает, кто он - графоман или писатель. Ведет разговоры с родными, с друзьями: есть ли у меня талант, надо ли мне писать? У меня тоже так было. Я помню этот период неуверенности. Актеры тоже через это проходят: я талантливый актер? Или средненький, так себе?

- Как узнать, ты талантливый или средненький?

- Не знаю. Результат покажет. Надо просто идти вперед. Однажды ты убедишься, что не надо тебе заниматься тем, чем ты занимаешься. Или не убедишься.

- Согласны ли вы с мнением, что никто в русской классической литературе не писал таких отталкивающих женских портретов и не рисовал таких необаятельных женских лиц, как Чехов?

- Этот вопрос очень любят обсуждать феминистки. У Чехова были все основания для такого взгляда на женщин. Женщина XIX века - это довольно противное существо, только по традиции она воспринималась прекрасной - я про тургеневскую традицию. На самом же деле женщина XIX века - это особа очень глупая, отвратительная, необразованная, танцующая, рожающая детей. У Чехова были все основания для презрения.

- Работая над фильмом, вы узнали о Чехове что-то новое?

- Ничего нового - лишь подтвердилась теория, что Чехов был очень жестким человеком. С каменным сердцем. С очень мрачным взглядом на жизнь. Сын лавочника, до конца своей жизни он этого не забывал, комплексовал: это про себя он рассказывал, когда писал про раба, а не про каких-то ублюдков, которые, видите ли, рабы. Вспомните писателей вокруг него: Толстой, Куприн, Достоевский, Бунин. Он первый среди них - из лавочников. Потом только Максим Горький проклюнулся, совсем уж из низов.

- Вы уже знаете, какой фильм будет у вас вторым?

- Я-то знаю. Но наше министерство культуры, боюсь, не захочет этого знать: «сработает» моя фамилия, их на нее реакция. Фильм я задумал про русский фрейдизм. Про основоположницу русской психоаналитики Сабину Шпильрейн. Она была ученицей Зигмунда Фрейда, любовницей Карла Юнга. Гениальной авантюристкой и гениальным ученым. С точки зрения министерства культуры, в этом фильме нет ничего опасного, но. Посмотрим. Первый вариант сценария Елена Гремина уже написала.

- Кто сыграет главную роль?

- Не знаю. И лучше об этом пока не думать. Лучше доработать сценарий и получить хоть какие-то гарантии, что съемки фильма могут стать реальностью.

- Михаил Юрьевич, чего вы сегодня боитесь?

- Трудно не бояться правового беспредела в России. Но в какой-то момент понимаешь, что лучше не бояться. У нашего Театра.doc раньше был слоган: «Театр, в котором не играют». А теперь прибавилось: «Театр, который не боится». Сейчас мы готовим спектакль про узников «Болотного дела»: собираем интервью очевидцев и родственников, будем писать пьесу. Есть у нас очень сильный документальный материал про сирот в России - с ним тоже будем работать. Фасбиндер говорил: если ты не можешь изменить ход событий, тогда ты обязан их описать. Это твой вклад в изменение событий. Потому что просто засвидетельствовать - уже поступок.