Почему распался первый брак жены Стаса Михайлова

Если верить слухам, история нашего брака с Инной, некогда носившей фамилию Канчельскис, а потом ставшей Михайловой, — это мыльная опера, история красавицы и чудовища. Известный спортсмен, бессердечный эгоист, заточивший жену в золотую клетку в пригороде Лондона, — это я. А герой, который ее освободил, — певец Стас Михайлов.

Но реальность, как обычно, куда богаче вымысла. В этой реальности были любовь, прекрасная семья, успех. А потом — трудности, предательство и разрыв. Расскажу как было — без прикрас.

Мы познакомились летом 1990 года. В то время я играл правым полузащитником в донецком «Шахтере», ездил с командой по стране и редко появлялся в родном Кировограде. Как-то выдалось несколько свободных дней, решил навестить родных. Ближе к вечеру с приятелями отправились в кафе, заказали еду, напитки. Я весь из себя понтовый, в модных джинсах, белых кроссовках «Адидас» — смотрелся суперски. В стране был страшный дефицит, а для нас, профессиональных спортсменов, каждый месяц «товарка»: на спецбазах по госцене импортные спортивные костюмы, дубленки, фирменные плащи.

В моем детстве была одна униформа — треники с вытянутыми коленками и старая майка, а теперь появилась возможность выглядеть круто, я и не терялся.

Оглядел зал, смотрю, за соседним столиком сидят две симпатичные девчушки лет семнадцати. Подошел, спросил:

— Можно присесть? — заметил быстрые оценивающие взгляды.

— Где учитесь, девчонки?

Заказал шампанского, вынул из кармана пачку «Мальборо», покупал в валютной «Березке», сам не дымил, но было приятно предложить друзьям хорошие сигареты.

— Нет-нет, что вы, спасибо, — засмущались красавицы.

У меня в то время отбою от женского пола не было: спортсмены, особенно «выездные», привозившие из-за рубежа шмотки, дорогую выпивку, видеотехнику, легко добивались «любви» у девиц определенного толка.

Но подобные женщины вели себя нагло, грубо, напористо, я к таким равнодушен.

Одна из этих подружек мне сразу понравилась. Краснела, когда близко к ней наклонялся, шампанское только пригубила. Когда девушка стесняется, это очень привлекательно выглядит. Представилась: «Инна», а о том, что победила в конкурсе «Мисс Кировоград- 1990», — ни слова.

Я за подобными мероприятиями не следил, об этом сказали друзья, когда распрощался с барышнями и вернулся за столик. Услышав, что Инна — местная знаменитость, честно скажу, не сразу поверил. Да, красивая блондинка, высокая, стройная, но не расфуфыренная, не высокомерная, наоборот — контактная, легкая в общении.

Надо было возвращаться в Донецк, поэтому на следующий день целенаправленно пошел в то же кафе — накануне дипломатично выяснил, что подружки постоянно туда заходят. Инна была приветлива, легко согласилась дать номер телефона, не стала изводить дурным кокетством. На мои вопросы она отвечала немногословно.

— Почему не похвастаешься, что победила в конкурсе красоты?

— Чем хвастаться? Стыдно ходить по сцене в купальнике, люди смотрят, смеются.

— Тогда почему согласилась?

— А как иначе? В райкоме комсомола сказали: «Надо принять участие». Разве я могла отказаться?

Рассказала, что мать не пустила ее на конкурс «Мисс Украина», да она и сама ехать не хотела. Мол, подобные мероприятия — это «буржуазное влияние и развращение молодежи». Вот такая была правильная.

Из Донецка стал чуть ли не каждый день названивать Инне, мы подолгу болтали. Но разве в юности этого достаточно? Кровь бурлит. Хотелось видеть ее, вместе бродить по городу, держать за руку, целовать. Как только выпадал свободный день — сразу в Кировоград.

Поезда ходили не каждый день, а я был связан жестким расписанием игр и тренировок. Брал такси и вперед, а это десять-двенадцать часов дороги, тридцать рублей в одну сторону. Друзья по команде спрашивали:

— Ты что, ненормальный, мотаешься туда-сюда? Девок и тут пруд пруди.

— Такой, как моя, больше нет.

Мы много гуляли, заходили в кафе, к друзьям, постепенно я рассказал Инне всю свою незамысловатую биографию. Отец, Антанас Канчельскис, родом из Каунаса. После школы служил в армии в Кировограде, развлечений в те времена было немного, одна радость — сходить в увольнительную на танцы. Там он встретил девушку Евгению, как и он, недавно окончившую школу и работавшую на фабрике.

Весь вечер танцевали, влюбились друг в друга с первого взгляда. Вскоре мои родители поженились, поселились в доме моей мамы — крохотной хибарке с удобствами во дворе. С детьми затягивать не стали — сначала на свет появилась моя сестра Наташа, спустя три года родился я. Лишь через несколько лет наша семья получила трехкомнатную малогабаритную квартирку, казавшуюся родителям роскошной по сравнению с прежним жилищем.

Рассказал о горе — смерти отца. После армии он устроился водителем-дальнобойщиком, много работал, не щадил себя и умер от сердечного приступа в сорок два года, мне тогда было шестнадцать. Я благодарен папе — это он дал мне «путевку» в большой спорт.

Однажды в школу на урок физкультуры пришел футбольный тренер Василий Петрович Капинус, разбил мальчишек на две команды и предложил поиграть. А на перемене пригласил меня и еще двух парней к себе на тренировки, сказал, что у нас есть способности. Как на крыльях летел домой, чтобы сообщить родителям радостную новость. Отец предупредил: «Если не будет получаться — не расстраивайся. Продолжай стараться, только так добьешься своего. Ну, а если нет — тоже ничего страшного, в конце концов не всем дано попасть на вершину. Найдешь себя в чем-нибудь другом». Но другого уже не хотелось, отныне жил только футболом и даже во сне обводил соперников, прорывался к воротам, бил, пасовал. В восьмом классе мне предложили перейти из средней школы в Харьковский спортивный интернат. Я был за, мама сомневалась, ей не хотелось выпускать сына из-под крыла, а отец был настроен решительно: «Это твой шанс выбиться в люди».

В выходной день на своем грузовике отвез меня в интернат, помог разместиться в комнате. Прощаясь, расцеловал и приказал заниматься в полную силу и вести себя по-мужски. Очень скоро отца не стало.

После интерната — армия. Как футболист я там был на особом счету и вместо строевой муштры играл полузащитником за киевское «Динамо». Заслужил титул «Бронзовый призер чемпионата СССР», в списке тридцати трех лучших футболистов СССР числился под номером один среди правых полузащитников. Развивалась и моя международная карьера: в составе молодежной сборной мы выиграли чемпионат Европы.

Инна тоже потеряла отца рано, но у нее была совсем другая семейная история.

Она рассказала, что родитель отличался жестоким скандальным характером и однажды в припадке бешенства ударил жену ножом. В тюрьме написал записку, в которой попросил прощения у родных, и повесился. Мы с Инной никогда больше не поднимали эту тему, я щадил ее нервы и ни о чем не расспрашивал, да и сейчас не знаю подробностей.

Год встречались урывками: день-два погуляем, потом перерыв. Мы сближались медленно, поцеловались спустя несколько недель после знакомства, а первая близость случилась месяцев через семь-восемь, тогда же впервые заговорили о совместной жизни и возможной свадьбе.

Инна была милой и скромной девушкой, я просто сходил по ней с ума. Хотелось все время радовать и баловать свою избранницу.

Я и баловал, как мог. На одной из распродаж увидел красивые женские сапоги на высоком каблуке за сто двадцать рублей — огромные деньги в то время. Не раздумывая, схватил с прилавка и больше из рук не выпускал, боялся, что кто-то перехватит мою добычу. Приехал к Инне, достаю из пакета огромную картонную коробку, свечусь от радости. Она жутко засмущалась, покраснела, сначала даже мерить их отказывалась, но я видел, что счастлива, просто не привыкла к подобным подаркам и вниманию. Сбросила тапочки, присела на кушетку, сунула ноги в сапоги, а они оказались велики. Кто из нас больше расстроился — не берусь сказать, но с тех пор стал основательнее подходить к выбору презентов. Из другой поездки привез Инне голубые джинсы, жутко модную вещь, постоянно покупал нарядные платья, кофточки. Точно знал: за мной она будет как за каменной стеной, когда смогу, сделаю ее жизнь сказкой.

И сказка началась.

Весной 1991 года тренер «Шахтера» Валерий Яремченко попросил зайти в его кабинет. «Поздравляю, — сказал он, — тебя пригласили в английский клуб. Мы подали документы на визу, так что отправляйся на смотрины. Будь в себе уверен. Удивлюсь, если они найдут кого-нибудь с таким ударом, как у тебя». Летел в самолете и даже не представлял, кто именно хочет заключить со мной контракт, в нашей стране было принято из всего делать страшную государственную тайну. Уже в Британии выяснил, что в Глазго во время матча сборной СССР со сборной Шотландии меня заметил главный тренер команды «Манчестер Юнайтед» легендарный Алекс Фергюсон, он и позвал на смотрины. Это было честью — сэр Алекс признан одним из величайших тренеров в истории современного футбола.

В Манчестере жил в отеле, приходил после тренировок в пустой номер, смотрел на сверкающие белизной полотенца, уложенные в ванной ровными стопками, на пластмассовый стаканчик с зубной щеткой — все опрятно, красиво, но как-то чересчур правильно.

Смешно сравнивать английский отель, харьковский спортинтернат и армейские казармы, но все же общее у них было — холод одиночества. Еще и сомнения мучили: достаточно ли я хорош для настоящего профессионального клуба, о котором мечтают тысячи российских футболистов? Но спустя неделю «Манчестер Юнайтед» подписал со мной контракт.

Мобильных телефонов тогда не было, приходилось заказывать Кировоград из номера, а я плохо говорил по- английски, так что сделать звонок в Россию было непростой задачей.