За что Тарасов выгнал Якушева и можно ли пить вино накануне матча с Канадой
Двукратный олимпийский чемпион, семикратный чемпион мира 69-летний Александр Якушев выпустил в свет свою первую книгу "Всё начистоту. О хоккее и не только".
Фото: © РИА Новости/Владимир Трефилов
Легендарный советский хоккеист, центральный нападающий непобедимой "Красной машины" Александр Якушев через 33 года после завершения карьеры решился написать книгу, в которой рассказал о преданности "Спартаку", поделился детскими воспоминаниями и рассказал о партнёрах по сборной России, которая сразу вошла в историю мирового хоккея после знаменитой Суперсерии-72.
Лайф прочитал книгу выдающегося спортсмена и отметил, что в ней действительно много интересных, не публиковавшихся ранее фактов. К примеру, отношения между Якушевым и легендарным тренером Тарасовым очень долгое время были далеки от дружеских, а скорее напоминали детективные сюжеты. Якушев признался, что он не сразу стал "тарасовским типажом" и пережил из-за этого массу отрицательных эмоций.
"В раскованном состоянии после законного июньского отпуска мы большой и дружной компанией ожидали во Внукове рейса Москва — Симферополь. Настроение было хорошее. Шутили, смеялись. Идём по залу и чуть ли не лоб в лоб сталкиваемся с Тарасовым! Поздоровались приветливо, произнеся какие-то дежурные слова… И тут чёрт меня дернул бросить реплику:
— Вот вы, Анатолий Владимирович, будете сейчас в Кудепсте вкалывать с утра до вечера, а мы ЦСКА всё равно обыграем!
— Да, ты так считаешь? — явно опешив, произнёс Тарасов. — Ну это мы ещё поглядим, как оно будет.
И мы, попрощавшись, расстались.
Я и забыл тот мимолётный эпизод во внуковском аэропорту, а Анатолий Владимирович запомнил и вернул мне "должок" — не взял на следующее мировое первенство".
В один из вечеров в квартире Якушевых раздался звонок в дверь, за которой оказались офицеры местного военкомата. Александру Сергеевичу на тот момент оставалось лишь два месяца до 27 лет, когда в армию уже не брали. Нежданные гости появились как раз в тот момент, когда хоккеист должен был ехать на вокзал, чтобы отправиться в составе сборной на товарищескую встречу. Жена хоккеиста Татьяна не открыла дверь, заверив, что мужа нет дома. В итоге Якушев чуть не опоздал на поезд, но рассказал руководству о случившемся. Ему пообещали разрешить проблему, но посоветовали в течение двух недель не ночевать дома. Вопрос действительно уладили, но каким образом и кому это нужно было, Александр Сергеевич узнал намного позже.
"Вопрос решался на уровне председателя Спорткомитета СССР Сергея Павлова и министра обороны Андрея Гречко. Консенсус был достигнут, так как стороны согласились на обмен: меня оставляли в покое военные, а спортивные функционеры снимали дисквалификацию с баскетболиста ЦСКА и сборной Алжана Жармухамедова, который с чем-то попался на нашей таможне. Уникальный обмен! Экзотический… Логично поставить вопрос: случайно ли офицер с двумя солдатами явился ко мне домой? Ответ однозначный: нет, не случайно, без руководства армейского спорта здесь не обошлось. Далее вопрос: был ли в курсе этого дела Тарасов? Ответ снова однозначный: безусловно, был информирован, хотя и допускаю, что не лично его это была инициатива, а кого-нибудь из подопечных, но, несомненно, в его власти было тормознуть вопрос моего призыва в вооружённые силы… По большому счёту хоккеист Якушев не нужен был великолепной команде ЦСКА. Зачем тогда устроили эту канитель? Наверное, чтобы ослабить "Спартак". А какие ещё могут найтись этому объяснения?"
Отношения между двумя глыбами были накалены не только в период Якушева-игрока. Автор книги вспоминает и эпизод, когда мэтр (как называет Тарасова в книге Якушев) отчислил его, двукратного олимпийского чемпиона, на первом же занятии в Высшей школе тренеров, где Тарасов на тот момент преподавал. Назревал большой скандал, и ситуацию на высшем уровне замяли.
"Анатолий Владимирович, нахмурив свои густые брови, спросил, чем каждый из нас занимался летом, чем интересовался в профессиональном плане, а когда очередь дошла до меня, озадачил:
— А вы, Александр Сергеевич, тренировки Моисеева в Новогорске летом посещали?
— Нет, Анатолий Владимирович, не посещал.
В голове пронеслось: почему именно тренировки Моисеева? Почему тренировки не в родном "Спартаке", а в "Динамо"? Ах да, Тарасову нравится методика Юрия Ивановича, то, как гоняет по "физике"…
— Как же вы могли себе позволить не посещать занятия такого выдающегося специалиста? Что за наплевательское отношение к профессии? Значит, слушайте меня. Пойдёте сейчас к Варюшину и доложите, что Анатолий Владимирович отчислил вас из ВШТ".
Якушев продолжил обучение, в течение которого также проявлялось "особое" отношение старшего товарища.
"На очередном занятие по ОФП на земле я вышел в новеньком фирменном костюме "Адидас", невольно выглядел щеголем, и кое-кто из ребят с завистью поглядывал в мою сторону. Тарасов разбил нас на пары и заставил делать кульбиты через обычные легкоатлетические барьеры. А с утра дождичек прошёл, потом солнце выглянуло, асфальт просох, но кое-где лужицы оставались. Напарник старался, чтобы мне удобней было, и поэтому ставил барьер на сухой асфальт. Подзывает меня Тарасов и высказывается не очень громко, но так, что все слышат: "Вы, Александр Сергеевич, где барьерчик-то ставите? Вы уж, дорогой мой человек, извольте перед лужей поставить и пяточек кульбитов исполнить". Показал, что для него в нашей группе авторитетов нет, что про свои титулы и свою давнюю работу с ним в сборной я должен на время занятий забыть. Кстати, пока не убедился, что я его указания полностью выполнил, не успокоился. Костюмчик "Адидас" пришлось в тот же день постирать как следует. Вид его стал совсем другим, только лейбл остался".
Впрочем, потом у легенд хоккея сложились хорошие приятельские отношения, которые привели к тому, что Тарасов уже сам приглашал Якушева и в свой "генеральский" дом на Соколе, и на дачу в Загорянке, и на празднование 70-летнего юбилея.
Конечно, отдельную главу в книге Якушев посвятил и Суперсерии 1972 года, где сборная СССР противостояла канадцам. Автор вспоминает несколько забавных историй того времени.
"После длительного перелёта надо было хорошенько подвигаться, заодно привыкая к новой огромной арене. Наш администратор Анатолий Владимирович Сеглин придержал новенькую форму, и мы катались в латаной-перелатаной экипировке. На канадцев, привыкших одеваться по-хоккейному с иголочки, это произвело удручающее впечатление… А к "профессору" Сеглину после той тренировки выстроилась целая очередь из представителей ведущих мировых производителей коньков, клюшек, "защитки"… Не предлагали — упрашивали взять всё бесплатно, только чтобы на завтрашнюю игру советские хоккеисты вышли в обновках".
Другая история произошла уже в Москве. Канадцы потеряли пиво и мясо, привезённые с собой.
"Слышал от разных сведущих людей, что куда-то пропали пиво и мясо, специально привезённые гостями с собой: пиво они употребляли после игры, считая, что это хорошо восполняет потерю жидкости, ну и без натурального бифштекса здоровенные канадцы обойтись не могли. Баночное пиво так и не нашлось, а с мясом решили вопрос, доставив качественный продукт из закромов родины".
В воспоминаниях хоккеиста остался и случай с нашими болельщиками, которые не поддерживали команду в важной домашней встрече.
"Единственное, что удручало нас в тот вечер, 22 сентября 1972 года, — это поведение наших зрителей. Мы, игроки, сразу и не разобрались, в чём тут дело. Играем дома, а привычного скандирования "Шайбу! Шайбу!" не слышим. Да вообще никакой поддержки не чувствуем, даже после заброшенной шайбы вместо ликования трибун раздаются какие-то хлипкие аплодисменты. А соперников поддерживали очень активно — три тысячи канадских болельщиков прибыли в Москву, и они, представьте, запросто перекрикивали наших граждан, которых было намного больше… Уж лучше было на канадских аренах выступать, где все зрители против нас, атмосфера накалена до предела. Оказалось, что дефицитные билеты распределялись по различным инстанциям, попросту говоря, по блату. Эти люди в костюмах и белых рубашках с галстуками не знали и не любили хоккей, зато посчитали своим долгом посетить сверхпрестижное мероприятие, на которое простые смертные попасть никак не могли…"
В своей книге Якушев также пишет, что во времена молодости не отмечал свой день рождения. Родился он 2 января, а на этот период часто выпадали важнейшие матчи команды или сборной. А режим Александр Сергеевич соблюдал строгий. Но однажды, как вспоминает автор, выпил стакан вина перед самой игрой. Случилось это в сезоне 1975—1976 гг. Для Якушева, как он сам признаётся, это был период с большими физическими и психологическими нагрузками.
"Весной, уже после мирового чемпионата, у меня наступила последняя стадия переутомления — я перестал спать. Это для спортсмена убийственно, ведь без крепкого и достаточно продолжительного сна невозможно восстанавливать силы от игры к игре. Ворочался с боку на бок ночь-другую — и подошёл после завтрака к врачу команды:
— Док, дай, пожалуйста, таблетку — бессонница замучила!
— Хорошо. Вечером зайдёшь — что-нибудь придумаем.
Уже после отбоя доктор заглянул ко мне и попросил спуститься к нему в номер.
— Вот тебе стакан вина. Сухого, между прочим. Выпей — и баиньки.
— Ты что, док, — завтра же игра?!
— Не беспокойся. Это Николай Иванович (Карпов — главный тренер "Спартака" на тот момент. — Прим. ред.) выписал тебе рецепт успокоительного.
Ну что мне оставалось — выпил вина. В ту ночь помогло. Но повторений не было".
Вспоминает автор и момент, когда он заплакал, что было несвойственно человеку с его характером.
"Я был совершенно счастлив. Мой "Спартак" стал чемпионом Советского союза! Мне 15 лет. Я — один из ведущих игроков молодёжной команды. Подумал: "Вот бы мне когда-нибудь испытать на льду то же, что и любимые хоккеисты!" Это я повторял и повторял про себя, находясь 12 апреля 1962 года, в первый День космонавтики, в "Лужниках", и видя себя там же, но только на льду, в каком-то неизвестном мне году. И вдруг обнаружил… слёзы, катящиеся по моим щекам. То были слёзы парня, по уши и пожизненно влюблённого в хоккей".
Как пишет Якушев, плачут не только молодые хоккеисты, но и опытные тренеры, такие как Всеволод Бобров, тренировавший красно-белых.
"В майские дни 67-го в городском обществе "Спартак" на Красносельской улице нас чествовали и награждали ценными подарками. Бобров был с нами. И вдруг во время церемонии, когда все присутствовавшие светились от радости, мы увидели, как по лицу Всеволода Михайловича потекли слёзы. Такие крупные мужские слёзы скатывались по щекам. Это был его последний рабочий день в "Спартаке".
Много добрых слов Александр Якушев написал о своих соратниках: Александре Мальцеве, Владиславе Третьяке, Александре Кожевникове, Павле Дацюке и многих других. Пишет Якушев и о личной жизни, о любви и о трагической гибели единственной дочери.
— Изначально это планировалось сделать в таком подарочном варианте. Тираж совсем маленький — 1000 книг. И создавалось всё очень быстро. Сроки поджимали. Често говоря, я не был готов вспоминать о событиях, которые происходили 40—50 лет назад. Многие моменты забываются и воспроизвести их сложно. Такова человеческая память. В своих рассказах я был откровенен. Ничего не приукрашивал. Это то, что было на самом деле, — признался на презентации книги Якушев.