Как я был девочкой, пост №3 ⁠ ⁠

На поясах «ку-клукс-клановцев» висели не световые мечи. Даже не обычные. Даже не мечи. Обычные дубины: корявые, плохо выструганные, массивные. У двоих – топоры. С другой стороны у каждого болтался нож, тоже не ахти какой выделки. За плечами они носили мешки с тесьмами, похожие на рюкзаки. Сейчас мешки лежали полувыпотрошенными около костра с булькающим котлом. Запах съестного одурял.

Пообедать предстояло не всем. Двое остались с нами, а шестеро, посланные движением пальцев царевича, полезли на сено. Копья вперед, дубинки наготове. Как они управлялись копьями, мы уже видели. Приблизившись к пилотам метров на двадцать, откуда бросок копья становился безошибочным, солдаты одновременно приготовились.

– Стойте! – крикнул я, хватая царевича за руку, будто это могло помочь. – Не сметь!

– Да! Стоять! – истерично подхватила Тома.

Странно. Копейщики замерли. Они нас слушались. Неужели мы настолько важные? А если…

– Назад! – рявкнул я как можно более грозно.

– Так надо, глупые. Смиритесь, – отеческим тоном сказал нам Гордей. – Вы не маленькие. Должны понимать слово «надо».

Воины получили повторную отмашку.

Вновь копья остановились в миге от полета. Царевич занервничал.

– Знаете, что такое закон?

– Убивать невиновных – закон? – возмутился я. – У вас нет заповеди «не убий»?

– Заповедь гласит: «Не убий, если это не враг, посягнувший на твою жизнь, семью и родину». У вас не так?

– Ну… если по смыслу… Но Малик с Шуриком не враги!

– Так думаете в силу возраста. Многие годы происходили ненужные беды, пока сама Алла, да простит Она нас и примет, не явилась в мир и не дала людям Закон.

– Нет такого закона, чтоб людей убивать, – вклинилась Тома.

Она раскраснелась, напрягшиеся пальцы приготовились вцепиться в глотку противника, если тот посмеет еще раз выговорить смертельный приказ. Она даже придвинулась ближе, ее коленки согнулись, как у воинов в недавнем приветствии, но это была подготовка к прыжку.

Взъерошенный воробушек рядом со львом. Царевич переломит ее небрежным взмахом руки, вытирая пот со лба.

– Закон, говорите? – перетянул я ситуацию на себя. – Огласите. Я послушаю и скажу мнение.

– Это правильно, – не стал спорить Гордей. Зажмурившись, он продекламировал по памяти: – Алле хвала! Алле хвала! Алле хвала! Я отдаю настоящее и будущее Алле-всеприсутствующей, да простит Она нас и примет, а прошлое и так принадлежит Ей. Если я встречу ангела, я стану ему другом и помощником. Я отведу его в крепость. Я отдам жизнь за него не задумываясь. Если я встречу Падшего, я убью его. Ангелы милосердны. Они всегда пытаются спасти Падших. Мне нельзя проявить слабость. Слабый человек – мертвый человек. Слабое общество – мертвое общество. Быть слабым – предательство. Побороть искушение. Отказать ангелам ради них же. Исполнить Закон. Не слушать ангелов. Не слушать истории ангелов. Не спрашивать о Том мире. Кто слушал, да будет вырван его язык или отсечена голова. И да будет так. – Глаза царевича открылись, взор был задумчив, но непреклонен. – Это называется «Молитва встречи снизошедших» или просто «встречная». Именно для нашего случая. Не зря Алла-всезнающая, да простит Она нас и примет, обязала каждого с детства учить ее: и низкорожденного крепостного, и благородного свободного семьянина. Теперь не мешай закону свершиться.

Мой крик ошарашил всех. Тома испуганно шарахнулась, царевич же бросил правую руку налево – к рукояти меча, голова отвернулась:

В одно движение нож с открытой стороны его пояса перекочевал в мои руки.

Гордей все понял. Хохот сотряс окружающий кустарник.

– Не смеши. Будь хоть тысячу раз ангелом, что может нож против меча?

– Чапа, ты что? – только и вымолвила Тома.

Испуганно сглотнув, она двинулась не ко мне, а к Гордею. Умница. Помирать, так с музыкой. Вдвоем у нас шансы справиться с ним не нулевые, а почти нулевые. Уже кое-что. Не знаю, как насчет подраться, а царапается она отменно.

– Ты меня убьешь? – полюбопытствовал я у царевича.

– Никогда. – Он снисходительно улыбнулся. – Кто отважится убить ангела, недолго проходит под солнцем.

Как же приятно быть ангелом. Ошибочка: когда тебя считают ангелом.

– Тогда думай головой. – Я перенес нож к своему горлу. – Моя жизнь зависит от моих друзей. Умрет кто-то из них – умру я.

По горлу покатилась капелька: немного переборщил с нажимом. Зато эффект потрясающий.

– Я обязан их убить! – взмолился Гордей.

Снисходительность и запанибратство как слизало. На кону оказалась жизнь. Его жизнь.

– Убив их, убиваешь меня. Убив меня, убиваешь себя. Думай, голова, думай.

– Этого закон не предусматривает!

– Нужно подправить закон, – внесла лепту доныне завороженно внимавшая Тома.

– Никто не смеет подправлять закон! Тогда он перестанет быть законом.

– А в виде исключения? – не унималась Тома.

Напряжение спало. Забрезжил лучик надежды, быстро превращавшийся в лазер и выжигавший изнутри череп нашего оппонента.

– Закон, который допускает исключения – не закон! – Меч царевича ухнул в ножны, ладони сдавили виски под шлемом. – Сказано же: не слушать ангелов…

– А кто слушал, да будет вырван язык или отсечена голова, и да будет так! – язвительно процитировал я.

Концовки всегда запоминались мне на ура.

– Хорошо, – взял себя в руки царевич, – предлагаю компромисс. Мы берем чер… ваших друзей с собой в башню. Пусть решит царисса.

– Не только берете, но и отвечаете за жизни, – закрепил я успех.

«Царисса» несколько смутила, оцарапав ухо, но после «Аллы» в женском роде все новые слова воспринимались жуткими пародиями наших.

– Принято, – признал царевич. – Раненого возвращаем к жизни и несем.

Гордей горестно выдохнул.

– Эй! – он подал знак солдатам. – Это… друзья. Пока. До решения цариссы отвечаем за них как за ангелов.

– Чуть не забыл: ножик на всякий случай оставлю, – с намеком объявил я царевичу.

– И мне ножик! – Тома вихрем домчалась до обалдевшего воина, что стоял ближе.

Отобрав нож, она жестом показала Гордею отрезание головы и задорно подмигнула.

Туземцы и пришельцы собрались вокруг котла в одну не очень теплую компанию. Потрескивали дрова, плыл аромат Еды – уже не важно, какой. Лишь бы быстрее. Воздух наполнился мошкарой, не слишком, впрочем, досаждающей. Пряный дым окутывал окружавшие деревья и слезил глаза. Ветер отсутствовал, солнце жарило. В общем, погода и обстоятельства способствовали началу налаживания межмировых связей.

Царевич расположился на земле вместе со мной и Томой. Малик тоже сидел рядом, но связанный. Ради остальных согласился. Другого выхода ни ему, ни нам не оставили. Шурик возлежал на носилках, которые соорудили из копий, поперечин из веток и покрывала. Вместе с другом выслушивал новости. Когда прояснилось, что в местном понимании наши два и два оказались ангелами и как бы наоборот, они с Маликом переглянулись. Затем горец огорошил, глядя на царевичью конягу:

– Это не наши лошади. Или вообще не лошади.

Других специалистов среди нас не нашлось, мы просто поверили. Когда меня учили на них кататься, лошадь была примерно такая же: низкая, крепкая, поэтому я разницы не видел.

Руки Томы, выполнявшей роль санитара, выглядели ужасно. Как и лицо, которого они непроизвольно касались, вытирая пот или поправляя волосы. Как и волосы.

Я выглядел не лучше.

– Досталось вам. Выжить без оружия при нападении такой стаи… – Царевич покачал металлическим куполом, снять который за импровизированным столом не удосужился. – Это потому что кладбище рядом. Далеко волки такой ордой не ходят, прокормиться трудно.

– Волки? – Тома первой из нас не вытерпела, возмутившись против нелепости. Собаки были большие, неухоженные, но именно собаки. В отличие от лошадей, в них мы все разбирались, с дикими сородичами не спутаем. – Это собаки. Наверное, бродячие. Вон трупы!

Гордей непонимающе посмотрел.

– Это волки. А кто такие собаки? – Он вдруг осекся и сам себя перебил: – Не надо! Не рассказывайте!

– У нас их зовут собаками, они живут в домах, охраняют и являются лучшими друзьями человека, – четко сформулировала Тома.

Как первокласснику. В ее понимании, царевич из прошлого был тупым как заглючившая «Винда».

А у царевича отлегло от сердца.

– Вы о псинах, – сообразил он. – Говорят, волков приручают, это и есть псины. Рассказывали, что в лесах… Неважно. Сам я ни одной не видел. Думал, сказки.

Он стал смотреть в огонь. Волки-собаки, они же псины, его больше не интересовали.

– Почему не перебьете всех этих со… волков? – проявила Тома природное любопытство.

– Рады бы, но всех нельзя, – вздохнул Гордей. – Иногда объявляются большие облавы, если чересчур расплодятся, но обычно просто охотимся на мех и шкуры.

В качестве примера он повертел перед нами головой в шлеме с хвостом. Собачьим, как выяснилось. Капец романтике. Как жить дальше?

Напрягало, что Гордей не снял шлем. Рядом охрана, мы на привале, у костра. Чего-то боится? Ну вот, а я расслабился. Нельзя расслабляться, как говорится в бородатом анекдоте.

– Не пойму, почему они напали на вас, – задумчиво продолжал царевич. – Троих уже не трогают, а вас прибыло четверо. Одному гулять вредно для жизни, двоим опасно, а трое с оружием, не говоря о большей компании, остановят любую стаю. Нужно сомкнуться спинами, больных и слабых – внутрь, оружие вперед и замереть. И стоять, не шелохнувшись, пока волки не налаются всласть и не уберутся с дороги. Запомнили? Это азы выживания.

– Запомнили, – сказал Малик.

Царевич нехорошо поморщился, но смолчал.

Я сообразил: попав сюда, наша четверка все время распадалась. Всего-то требовалось держаться вместе. Век живи, век учись.

Гордей вновь обернулся к нам, «ангелам».

– Там озеро, – указал он на гигантские развесистые ветви чуть в стороне. – За деревом, в низинке. Смойте грязь и кровь. Помоетесь сами или выделить мойщиков? – Его жесткие губы скривились, бородка надменно выпятилась: – К сожалению, здесь только бойники. Прошу простить, не хочется, чтоб их грязные лапы…

– Конечно! – в унисон воскликнули мы с Томой.

И, переглянувшись, подавились смешком.

– Не переживайте, мы ценим вашу заботу, – дипломатично объявил я. – Естественно, мы сами. Только сначала позаботимся о друзьях, их раны…

Нога царевича пнула жалобно пискнувшую корягу, лицо омрачилось.

– О них не беспокойтесь. Озеро маленькое, ангелам должна достаться чистая вода. Остальные помоются после. Раненого принесут. Вот, возьмите еще. – Из одного мешка он вынул розово-(кто бы сомневался)-фиолетовые шаровары, прикинул на глаз, подойдут ли нам по размеру, затем протянул вторые такие же. – Свои тряпки бросьте на берегу, их заберут. Идите. Я выставлю охрану по кругу, вдруг снова волки или… – Оборвав сам себя, он покосился на нас и почти приказал: – Идите же.

– Мм… – замялась Тома.

– Иди первой, – предложил я.

– После тебя, – не согласилась она. – Гляну, что там с Шуриком. С повязок опять капает.

Озерцо оказалось малюсеньким и мелким. Скорее, лужа метров пять в диаметре. Чтоб добраться до воды, пришлось спуститься по заросшему травой крутому склону на метр-полтора. Словно в воронку нехилого такого снаряда.

Прежде, чем раздеться, я осмотрелся. Где-то стоят охранники, но мне не видно их, им сверху – меня. Если тревожные ожидания Гордея оправдаются, и кто-то нападет, мне придется долго выбираться и разбираться там, что к чему.

Дно обжигало холодом из бьющего ключа. Кожа млела, с невыразимым восторгом освобождаясь от пота, грязи и крови, руки терли и скребли. Низ начал подмерзать. Я торопился, но не потому, что мерз, а чтобы очередь быстрей дошла до раненого. Жилетка со штанами согласно приказу остались в прибрежных кустах, ноги впрыгнули в шаровары, которые оказались необъятными – они удержались только при затягивании вшитой тесьмы на животе. Поверх халата я приладил на пояс отобранные у царевича ножны для отобранного еще ранее ножа – он отдал без возражений. А вот бойник ворчал, когда Тома снимала с его талии узкий кожаный футлярчик. Потом ворчал второй, чей нож забрал себе царевич взамен отданного мне.

Вставив подмерзшие ноги в обувку, я шмыгнул назад. Гордей что-то выспрашивал у Томы. Ее лицо сосредоточенно замерло, пальцы перебирали и потирали друг друга, ступня кружила по примятой траве. Радостный вскрик возвестил мое появление, и Тома умчалась к долгожданной воде.

Царевич указал на место рядом с собой.

– Сколько вам зим?

Он имел в виду обоих. Мне стало смешно.

– У вас так? – Гордей кивнул. – И как со здоровьем?

– Мне пятнадцать… – увидев, как взлетают брови царевича (дурак, он же Тому сейчас опрашивал), я быстро закончил: – почти. А Томе уже. Ничем не болеем. А что?

– Это прекрасно. Читать умеешь?

Передо мной возник кусочек кожи с начертанным витиеватой кириллицей «Алле хвала».

– А сколько бойников в моем отряде?

Понятно, он имел в виду копейщиков.

– Восемь. – Я сразу поправился: – Без командира.

– А если б их было в три раза больше?

Мгновенные ответы без раздумий вызвали почти детский восторг:

– А если половину убьют?

Довольная улыбка расплылась по бородатой физиономии:

– Вас ждет великое будущее.

Если это экзамен… мы попали куда надо. Здесь я интеллектуальный Гулливер среди лилипутов, Эйнштейн и Перельман в одном флаконе. А помимо таблицы умножения я знаю когнитивный диссонанс, осциллограф, косинус, адронный коллайдер и много других умных слов.

По траве зашлепали шаги: вернулась Тома. Чистая, довольная. Бойники понесли к воде матерившегося Шурика, требующего не кантовать, а бросить и дать умереть спокойно. И Малика захватили, чтоб мылся и заодно помогал.

Местные жители оказались мастерами на все руки. На костре, с которого уже сняли котел, некоторое время прокаливались бронзовые иглы, затем из мешка достали чем-то пропитанную вонючую нить. Отмытый Шурик был водружен на место, ему принялись споро зашивать рваные раны, стараясь не обращать внимания на вопли и конвульсивные дергания.

– Если это медицина, тогда что такое бардак? – орал Шурик. – Они делают мне так хорошо, как я бы им сделал на голову с тем же удовольствием. У них есть антибиотики?

– Есть лучше! – хмыкнул Малик, который внимательно наблюдал за процессом.

Раны присыпали пеплом и каким-то травяным порошком из мешочка.

В момент особенно сильного крика Тома не выдержала. Ее колени опустились возле головы несчастного, ладони взяли беснующегося пациента за щеки, лицо склонилось, а губы… Губы вдруг впились в неистовствующий рот, вмиг смирили, обняли, впитали, успокоили… и еще раз нежно поцеловали на прощание.

Потом она виновато оглянулась на меня:

Я пожал плечами. С какой стати осуждать? Кто я для этого? И если быть честным, отказался бы сам от подобного рода анестезии?

Малик обошелся новой перевязкой с небольшим количеством местного обеззараживателя. Отходивший от операции Шурик, теперь возлежавший у костра с видом усталого патриция, полюбопытствовал:

– Что скажете за наше прошлое? Мы же в прошлом? Я, конечно, бываю местами поц, но не настолько, чтобы брать халоймыс на постном масле.

– Переведи, – попросил я.

– Да, ерунда. Еще имею сказать, что хороший тухис тоже нахес.

– Тоже переведи, – вновь потребовал я.

– Да, – включилась и тут же смущенно выключилась из разговора Тома.

После внезапного порыва она старалась даже не смотреть в сторону одессита.

Ей Шурик отказать не смог. И тоже смутился.

– Это типа поговорки «горе не беда». Типа не беда, а даже как бы наоборот. Не беда. Горе. Да.

Тут Шурик увидел подтаскиваемый долгожданный котел:

– Что у нас на жидкое?

Это была каша. Какая это была каша! Дома я нос воротил, считал несъедобной. Как же ошибался!

Ели прямо из котла. Деревянными ложками. В две смены. Мы, четверо пришлых плюс Гордей, затем бойники.

– А мяса здесь не водится? – Быстро насытившийся Малик поводил ложкой в котле, разыскивая что-то более основательное.

– И я бы не отказался, – признался Шурик, мечтательно закатив глаза.

Перед его мысленным взором материализовался, шкворча и брызгая одуряющим ароматом, роскошный шашлычок. Даже я увидел. Мало того, ощутил запах, вкус и игру солнечных бликов на живущих одним мигом сгорающих капельках жира.

Бойники, уже достаточно доброжелательно относившиеся ко всем нам, отшатнулись.

– Одно слово – черти, – презрительно и безысходно махнул рукой Гордей. Потом глянул на солнце. – Наша задача – дойти до башни без ночевки. Запас времени есть, но лучше поторопиться.

Зашаркали обиваемые от налипшей грязи ноги кого-то из бойников, отправившегося к злополучному дереву с вещами и флагом. Вместо двух был вывешен и гордо реял теперь один первоначальный. Заодно восстановили набор первой необходимости для снизошедших ангелов. Остатки провианта и котел отправились в мешки, в другие упаковали добычу в виде шкур – не пропадать же добру. Бойники взвалили поклажу за плечи, и колонна двинулась сквозь лес.

Четверо несли Шурика, еще один приглядывал за Маликом, который при всем желании вряд ли что-то сделал бы со связанными руками. Конец длинной веревки охранник намотал себе на руку. Один плелся позади меня и Томы. Двое шли чуточку в стороне, следя за окрестностями. Царевич то вырывался вперед, то отставал, то грациозно гарцевал рядом с нами.

– Сверху кто-то прячется! Сюда!

Крик издал бойник левой стороны. Как он разглядел что-то в непробиваемой листве чащи, осталось неизвестным. Наверное, жизнь заставила. Точнее, навязчивое нежелание умереть.

Если бы сверху была опасность, команда, я уверен, последовала бы другая. Дерево окружили. Трое разошлись спиралями, прочесывая округу, остальные заняли круговую оборону.

Больше никого не обнаружили.

– Спускайтесь! – объявил Гордей.

Двое. Парочка в нежном возрасте, но всяко старше нас с Томой. Сначала они сбросили нехитрое имущество – две холщовые котомки, затем спрыгнули сами. В самопальных кожаных сандалиях, девушка – в штанах и жилетке из типичной для здешних мест серой дерюги, парень – в балахоне до колен. Я даже сказал бы, что в сарафане, если б он не был парнем. Оба светловолосые, светлокожие и какие-то светящиеся изнутри. Так показалось. Наверное, потому, как они бережно относились друг к другу и как смотрели влюбленными глазами. Со страхом, практически с ужасом от того, что их заметили, и при том – с любовью. Которая выше страха и прочего. Они мне понравились.

Их заключили в кольцо из копий, один из бойников вырвал из рук котомки и грубо выпотрошил. Внутри оказались продукты и дырявое покрывало. Одновременно парня опрокинули наземь, лицом в землю, сарафан сорвали. Вспомнил: у древних греков такой мешок без рукавов с отверстиями для рук и головы назывался туникой. Вот и здесь без этой простейшей конструкции не обошлось. Где «здесь»? Хороший вопрос. Правильный вопрос. Просто чудесный. Полжизни отдам за ответ.

Нет, столько не отдам. Еще чего, полжизнями разбрасываться. Но что-то отдал бы наверняка. Жаль, что ничего нет, кроме чужого ножика. Ау, люди, кому ножик за раскрытие мировых тайн? Хороший ножик!

Девушка отстранилась от едва не осуществленной «услуги» бойника, она сама приспустила рубаху чуть ниже плеч и отвернулась.

Оба загривка украшали татуировки: три дерева. Бойник, осмотревший их вблизи и очень внимательно, согласно склонил голову.

Все оглянулись на царевича.

– Знаете закон? – осведомился он с высокомерием, всем видом выражая недовольство разговором с низшими.

– Крепостные не могут самостоятельно покидать землю, не перейдя в иное сословие.

Задумчиво кивнув, Гордей спросил:

– Причина настолько серьезна?

– Его, – девушка указала на парня, – захотела взять в мужья войница Клавдия. Дату помолвки назначили. А мы любим друг друга!

– Клавдия – хорошая войница, – проговорил царевич, вышагивая по полянке.

Окованные металлом ноги совершали пять шагов в одну сторону, там замирали, потом Гордей медленно разворачивался и столь же не торопясь шел в другую. После четырех томительных циклов, когда общие нервы уже потрескивали, последовало продолжение:

– Клавдия – завидная партия. Ее внимание нужно заслужить. В мужья – вообще дорогого стоит. Вы сделали не тот выбор. Назовитесь.

– Ива, – сообщила девушка. – И Хлыст.

Оба несчастных не смели поднять глаз, отвечали, буровя взглядом сандалии, достойные скорее помойки, чем живых людей. Впрочем, говорила пока только девушка.

– Закон надо исполнять. – Указательный палец царевича выбрал двоих солдат. – Вы, на счет три. Один, два…

– Стойте! – завопила Тома.

По ее щекам текло. А добавить нечего – сила и местный закон на чужой стороне.

– Почему? – едко отозвался царевич.

Здесь он в своем праве. Ему осталось лишь посмеяться над нашими потугами.

– Неужели проблему нельзя решить по-другому? – решил я попытать счастья. – Хорошие работники не нужны?

– Закон. Напомню, одни по твоей просьбе еще живы. Других не будет.

– Тогда мы отказываемся от вашего гостеприимства. Приятно было познакомиться, до свидания. Мы уходим.

Я взял Тому за руку. Мы вполне серьезно пошагали себе в неизвестность. Лес большой, редкий, чего не идти докуда дойдем…

– Стойте! – раздалось вслед.

Трюк сработал. Мы остановились. Чем обрадуют?

– При согласии оставить этих преступников в живых, вы со своей стороны поклянетесь спокойно проследовать в башню без новых заскоков?

– Пусть она тоже скажет, – показал он на Тому.

– Клянусь! – заверила девушка.

– Хорошо, – расплылся царевич в улыбке и воздел руки. – Во исполнение своей части договора я оставляю Иву и Хлыста в живых. Пусть чистоту моих помыслов видит Алла-сокрушительница, справедливая и суровая, да простит Она нас и примет. Клятвы царевича достаточно?

В конце возвышенное обращение по вертикали сменилось на окружавшую его в нашем лице горизонталь.

– Отлично. – Гордей повернулся к бойникам. – Связать и оставить. Поторопитесь, мы спешим.

– Они не проживут и суток, – неожиданно подал голос один из копейщиков.

Гордей отправил ему взгляд, заставивший споткнуться. Кажется, по возвращении у бойника будут проблемы.

– Царевич свое слово держит? Исполнять.

Точка поставлена. Я обреченно глянул на Малика. Тот в меру возможности развел руками. За наши жизни он рискнул бы побороться хоть с дьяволом, но рисковать всем за чужие? Тома снова хлюпнула носом.

Бойники размотали веревку, обреченных толкнули друг к другу – как последнее утешение, ведь иных указаний не было. Связанную в последнем объятии парочку бросили на траву. Каждый знал: не пройдет и дня, если не часа, их найдут собаки. Точнее, волки, как теперь нужно говорить.

Мы понуро двинулись. Не оглядываясь.

Бойники ступали неслышно, сразу чувствовалось, что не городские жители. Только копыта глухо стучали, вбиваясь в почву, да мы с Томой ломились сквозь зелень подобно бронетранспортерам, решившим срезать путь через торговые ряды деревенского рынка. Сто шагов… двести…

Скорбную тишину нарушил я. Криком.

– Стоп! – скомандовал Гордей.

– Ты не сдержал слова! – накинулся я на царевича, едва сдерживая предательские детские слезы. Ноги запутались в чувяках, губы в паузах сжимались и дрожали. – Даже из милости ты не имеешь права убивать их! Хоть маленький, но у них был шанс!

– Шанса не было, – буркнул Малик, в свое время внимательно отследивший действия вязальщиков.

Глаза царевича ошалело пробежали по отряду.

– Вы, четверо, – покрытая металлом ладонь ткнула в носильщиков, – быстро назад.

Не договорив, Гордей сам развернул коня. Мы с Томой рванули за ним, и нас никто не удерживал.

Глазам предстала картина: Гордей гарцевал вокруг окровавленного тела бойника, нанизанного на вставленное в ямку копье. Маска-колпак валялась далеко за деревьями, бородатая голова безвольно болталась. Балахон был задран по шею, отчего почти не пострадал. Штаны в одежде павшего воина не предусматривались, их заменяла юбка типа шотландской, только без расцветки.

Парочка исчезла. Из травы любопытными змеями торчали обрывки веревки.

– Кто это? – надменно бросил царевич подбежавшей четверке.

Один из бойников взял свешенную голову за волосы, взгляд впился в застывшее лицо.

– Третьяк с Понизовки.

– Молодец, казенное имущество не испортил, семью не потревожу. Снимите.

Бойники поняли его правильно. Не как я. Их усилиями один из мешков принял в себя чуть окровавленная вещь – бережно стянутую и заботливо свернутую; лишь после этого было выдернуто древко с обтекающим наконечником. Оставшееся тряпье тоже не забыли.

– Не понимаю. – Тома схватила Гордея за стремя. – Что произошло?

– Освободил, стервец. Вернуться после такого не мог, бросился на копье.

– Какое самопожертвование… – Томины глаза застило влагой. – А мы…

Бойник, вытиравший копье, небрежно бросил:

– Это Ивкин батька. Я тоже с Понизовки. У них единственная дочка была.

– Беглецов искать не будем, – решил царевич, покосившись на меня. – Волки найдут. Во всяком случае, я слова не нарушил.

Он повернул коня назад.

– А похоронить? – не удержался я.

Гордей поиграл желваками, глаза на миг сыграли в прятки.

– Похороните, – упало нехотя.

Обобранное догола тело взяли за руки-ноги и привалили к дереву. Голова осталась свешенной на грудь, а сложенные ладони упокоились на животе.. Сверху накидали веток.

Вот и вся церемония. Раздалась команда:

Могу ошибаться, но, по-моему, похоронная команда посмотрела на меня с благодарностью.

Да, здорово быть ангелом. Даже царевич не мог сказать «нет». Ангельские права меня полностью устраивали, осталось выяснить, каковы обязанности. Не здесь ли собака… извиняюсь, волк зарыт?

В оставленном лагере ждал сюрприз.

4.6K поста 9.3K подписчиков

Всегда приветствуется здоровая критика, будем уважать друг друга и помогать добиться совершенства в этом нелегком пути писателя. За флуд и выкрики типа "афтар убейся" можно улететь в бан. Для авторов: не приветствуются посты со сплошной стеной текста, обилием грамматических, пунктуационных и орфографических ошибок. Любой текст должно быть приятно читать.

Если выкладываете серию постов или произведение состоит из нескольких частей, то добавляйте тэг с названием произведения и тэг "продолжение следует". Так же обязательно ставьте тэг "ещё пишется", если произведение не окончено, дабы читатели понимали, что ожидание новой части может затянуться.

Полезная информация для всех авторов:

Когда ждать продолжение?

Мне нравится, как вы пишете, но одна просьба - можно в заголовке в скобочках писать - начало, продолжение, окончание? У вас сюжетные ходы порой запутанные и, читая первые 10 строк текста нового отрывка, лихорадочно вспоминаешь, что было в предыдущем, я хочу дождаться вещи целиком и разом прочитать. ))

Они украли моё сердце⁠ ⁠

Топила за натуральные камни, пока не увидела эти опалы. Их выращивают без применения пластмассы, это не имитация. По аналогии с людьми это как ребенок из пробирки.

Какие плюсы отметила для себя:

🔥 Плавные переливы, как у природных опалов, но ярче. Купол из гималайского хрусталя ловит свет, чтобы опал вспыхивал с любого угла зрения.

🔥 При условии одинаковой цены лабораторные опалы намного ярче природных.

🔥 Лично у меня буйствует вдохновении при работе с ними.

Есть любители таких опалов, есть противники, но для меня это новая любовь. А я с упоением создаю с ними эксклюзивные кулоны, которых нет больше нигде в мире.

Фото процесса лепки дракона⁠ ⁠

Материалы: медный кабель, фольга, полимерная глина CosClay, стеклянные кабошоны, акриловые краски, лак

Заказ и результат⁠ ⁠

Заказ был в таком сочетании оправы и камней:

Фиолетовый халцедон в оправе «Алькор»

Шаттукит в оправе «Базальт»

Космическая пара артефактов получилась.

Сочетание камней и оправ образуют бесчисленное количество вариаций кулона.

Кулоны патинирую, чтобы украшения выглядели загадочно старинными. Светлый металл ассоциируется у меня с новорожденным изделием, а патинированный с историей, загадкой, легендой.

Итог работы: 2 кулона в космической оправе.

Кулон получается не точной копией, а направлением для импровизации

Обожаю свою работу, потому что я ни одного дня не работаю, а только творю

Они уже уехали к своей хозяйке и теперь будет жить в Санкт-Петербурге

Лёд Байкала, который никогда не растает⁠ ⁠

Редкий минерал. Впервые его обнаружили в Америке в 1915 году. Назван в честь.

Назван шаттукитом в честь рудника Шаттук, штат Аризона, США, где он был найден

Охочусь на него на каждой выставке камней и минералов, которые посещаю. Очень люблю работать с увесистыми кабошонами. При следующей закупке камней буду пополнять свои запасы. Шаттукита много не бывает :)

Любимый аметист + легенда⁠ ⁠

С особым удовольствием работаю с аметистом. И выбираю экземпляры несовершенные с сиреневой дымкой. Они мне напоминают Греческий миф:

Прекрасная Аметис была влюблена в одного пастушка Сприкоса, поэтому не замечала знаки внимания других, в том числе и бессмертных мужчин.

Жертвой её красоты пал и Дионис. Он, подкреплённый вином, что придало ему смелости, а нимфу сделало ещё прекраснее, начал преследовать её, пока та шла в храм Артемиды.

Аметис не оценила ухаживаний, жестоко высмеяла Диониса, оскорбив своими словами и холодностью бессмертного. Уязвлённый, он решил добиться благосклонности любой ценой. Дионис бросился вдогонку за нимфой, желая обесчестить её.

План не удался, поскольку Артемида превратила нимфу в каменную колонну. Это не остановило Диониса, он решил оживить её вином, но оно только окрасило камень. Зевс, видя всё это, разрушил колонну, разметав осколки по всему свету.

Аметист - особый вид удовольствия в моей работе :)

Ктоторожка-путешественница⁠ ⁠

Сухое валяние, шерсть

Творческое настроение 2022 года "Космическое"⁠ ⁠

Недавно у подписчиков просила варианты названия такого стиля оправы и ассоциации. И вот что они написали:

"Воооо. Корабль Чужих. Они ксеноморфы. Ксеноморфический))))"

"Он мне напоминает конструкции космического корабля. Давайте обзовем Космический. Эти скопления проводов под решетками внутренней обшивки, с вкраплениями разных датчиков и приборов. ууууу. Механика в чистом виде. )))"

Это направление мысли мне очень понравилось и такой стиль оправы был назван "Космический"

Завтра покажу стиль оправы "Эльфийский"

Кулон с аметистом в технике WirewrapСоздано экземпляров — 1

Размер кулона: 85 х 33 мм

Масса кулона: 24 г

Материалы: аметист. Бусины: гематит, сталь. Металл: нейзильбер

Гладкий — не цепляется за ткань

Клон с патиной, которая создает эффект древнего артефакта.

Создаю их без эскиза - это чистая импровизация.

Процесс творчества⁠ ⁠

Как создавался кулон с тремя лабрадорами

Я работаю без эскизов и начинаю с основы кулона, т.е. какой формы он будет.

Материалы: 3 круглых кабошона лабрадор, проволока нейзильбер, бусины лабрадор, сталь и гематит.

Располагаю крепления для кабошонов в основании кулона с помощью горелки и припоя.

Примеряю, как смотрится. Такая асимметрия меня устраивает.

На этом этапе начинается один из моих любимейших этапов - формирование узоров из проволоки. Впадаю в нирвану и руки сами всё загибают - магия в чистом виде, с использованием круглогубцев, утконосов и кусачек.

Основные линии узора сформированы. Дальше моё не любимое: отбел и шлифовка.

Самое нелюбимое позади. Дальше творческий процесс - украшательсво бусинками )

Результат роботы. Как вам?

Дракон Хури | Авторский персонаж Анастасии Мацыкиной | Ручная работа⁠ ⁠

Дракон Хури - это божество, что было сослано на землю с целью защищать людей. Небольшой городок в тропическом лесу (цивилизация подобная Майа) так приглянулся дракону, что ради его жителей, он прогнал из краев собственного брата Ки́но. Хури очень любил людей, ему было тяжело понять Кино, что всегда был против двуногих и их деятельности в лесах, ему казалось, что брата просто поглотила ревность, чем, собственно, и был вызван конфликт между ними.

Но однажды, на зеленые земли пришли злые люди. Те люди, о которых всегда говорил Кино, но которых никогда не видел Хури. Воспользовавшись добротой дракона, они усыпили его на тысячу лет, а дабы его дух продолжал охранять людей, прямо на теле Хури вознесли огромный неведомой красоты город.

Спустя тысячу лет, ослабленный дракон о шести крыльях пробудился ото сна. С трудом он поднялся из земли, куда был втоптан теми, кого так любил

Хури - это поощрение, он на стороне людей. Его сила растёт, по мере того, насколько люди добры, щедры, как сильно они любят друг друга и т.д.

Дракон сделан на заказ для Анастасии Мацыкиной, это её авторский персонаж.

Материалы: полимерная глина, стальная проволока, фольга, акриловая краска, матовый лак

Александр Клюквин. Аудиокниги⁠ ⁠

▶️Один из лучших чтецов аудиокниг, озвучка которого нравится очень многим.

Советский и российский актёр театра и кино, мастер озвучивания, чтец, диктор, голос телеканала «Россия-1». Заслуженный артист Российской Федерации. Народный артист Российской Федерации. Лауреат премии Правительства РФ.

Родился: 26 апреля 1956 г. (65 лет), Иркутск, Иркутская область, РСФСР, СССР

Книги на сайте которые озвучены Александром Клюквиным:

Волшебник изумрудного города. Серия аудиокниг⁠ ⁠

▶️Волшебник Изумрудного города, автор Александр Волков.

Описывает путешествия в волшебной стране отличной от других придуманых волшебных миров.

Изначально автор взял идею из Волшебника страны Оз писателя Френка Баума , и довольно удачно её обработал. Выпустив в дальнейшем ещё 5 своих книг серии с оригинальным сюжетом имея лишь некоторые параллели с книгами американского писателя .

Теперь можете прослушать все 6 аудиокниг серии.

Сверкающий арденвельдский мотылёк из World of Warcraft⁠ ⁠

Сверкающий арденвельдский мотылёк

Фигурка сделана в подарок подруге, это её лётный облик друида в World of Warcraft.

Материалы: полимерная глина, стальная проволока, фольга, акриловая краска, матовый лак

И сам мотылек на видео.

Вместо тысячи слов⁠ ⁠

Каждый раз заходя в поисках свежих аудиокниг на рутрекер, наблюдаю одну и ту же картину.

Это разделы фантастических аудиокниг. Просто самые свежие текущие темы 10.02.22.

Что за цвета, спросит пытливый читатель? А вот.

(Жанры определялись почти механически, по соответствующим пунктам в описании книги. Понимаю, нельзя объять необъятное. Вот Кинг оранжевенький, а мог бы быть и жёлтеньким кое-где, а местами он вообще не фантастика.).

Как вы понимаете, и те, и другие книги слушают на РУССКОМ языке.

То есть «туда» русский читатель ходит послушать классическую НФ и фэнтези. А уж если берётся за наши книжки — то обязательно про то, как морпех в теле Надежды Аллилуевой спас СССР.

Не-не-не, есть и куча других трактовок и объяснений. Это ведь не только спрос. Это, прежде всего, и предложение. И только среди аудиокниг. И только на 10 февраля 2022 г.

(Докопаться до распределения жанров в фуллХД: https://i.yapx.ru/QjvTW.jpg )

Виталий Зыков «Дорога домой» или суровое мужЫцкое фэнтези для суровых мужЫцких мужЫков⁠ ⁠

В давние времена я читал много отечественных книг и мне они даже нравились. Одним из авторов, пришедшихся тогда по душе, был Виталий Зыков со своим фэнтези циклом «Дорога домой». Добив последний на тот момент роман, я совершенно позабыл об этом авторе на добрых десять лет. Каково же было мое удивление, когда ВНЕЗАПНО узнал, что, оказывается, Зыков закончил «Дорогу домой» аж в 2017-м, дописав два двухтомника. Было принято решение немедленно окунуться в волны ностальгии и заценить все произведение с первого и до последнего тома.

Вспомнить, так сказать, молодость и вернуть мой две тысячи седьмой.

Сказано – сделано. В прошлом году я заценил весь цикл.

По результатам делаю рецензию.

Капелька сюжета

Итак, как и положено российскому фэнтези нулевых, главными героями произведения окажутся, конечно же, попаданы. К счастью, не в прошлое, и на том спасибо. Бисмарк может выдохнуть.

В результате серьезного магического вмешательства логов или, как их еще называют, драконов междумирья – невероятно могучих сущностей, обитавших, как нетрудно догадаться, меж мирами - несколько человек затянуло в иную реальность.

И никаких грузовиков, что характерно. Недоработал автор, ой не доработал. Какой же исэкай без Грузовика-сана, я вас спрашиваю?

Хороший? Да, может быть. Впрочем, не будем отвлекаться, продолжим разбирать сюжет.

Итак, наши герои оказались в мире под названием Торн, который, откровенно говоря, не слишком то и рад подобному счастью, внезапно свалившемуся ему на голову. Ну, в смысле, припершихся не пойми откуда героев тут никто не ждет, не собирается давать им мега квест по уничтожению Короля Демонов, персональный гарем ну или что-нибудь еще в том же духе.

Четверых попаданцев быстро берет в оборот могучее островное государство магов – республика Нолд, а вот пятый – главный герой произведения – теряется по дороге, оказавшись в чудовищно опасном месте, выбраться из которого живым практически невозможно.

Как нетрудно догадаться, этот парень – Ярослав – вполне себе выживает и обретает новые способности, начиная долгий и тернистый путь юного Марти-Сью, коему судьбой уготованы великие свершения. Впрочем, повторюсь, о том, что он – Марти – местные как-то особо не знают, а потому ГГ-шке придется не раз и не два отхватить по мордасам, прежде чем он сумеет добиться успеха в новом и крайне недружелюбном месте.

Судьбы остальных его товарищей по несчастью складываются иначе, но каждый из них пытается найти себя. Обрести новый дом.

Получится ли у них это или же нет? Узнаете, прочитав книгу.

Те, кто читают мои обзоры, знают, что больше всего в фэнтезятине я ценю хорошо прописанные миры.

Что можно сказать про Торн?

Лично у меня сложилось двоякое впечатление о сим месте. С одной стороны, автор действительно неплохо поработал его: множество государств и народов; сложная (если не сказать – изощренная) политика; противоречия, нарастающие безо всякой привязки к нашим попаданцам; древние силы, поднимающие свои уродливые хари и готовящие нехорошее…

Уровень развития государств достаточно высок, но очень неравномерен. Вместе сосуществуют как высокоразвитые магические страны вроде Нолда и эльфийского королевства, так и примитивные родоплеменные сообщества.

Если накладывать Торн на временную шкалу нашей Земли, то, пожалуй, я бы отнес его куда-нибудь ко второй половине девятнадцатого века: мир уже поделен, серьезные ребятки точат ножи, чтобы начать веселую зарубу везде, где только можно, уровень промышленного развития высок, и уже надвигается научно-техническая (в данном случае, скорее научно-магическая) революция… А в это время где-нибудь на другом континенте голозадые варвары, живущие в шалашах, продолжают – согласно славным заветам предков – мазаться несвежим говном, ибо это скрепно, посконно, да и духи умерших одобряют.

Скажу пару слов об основных политических субъектах, то есть – сильнейших государствах мира. Их можно разделить на две большие группы: как бы «добрые» и как бы «злые».

В категорию «хороших» входят, конечно же, эльфы и островитяне. Первые практикуют всякую мудреную магию лесов и света, вторые – преимущественно стихийное чародейство. Среди «плохишей» можно отметить страну некромантов Тлантос его соседа - родину темных (ночных) эльфов. Последние, кстати, пожалуй, будут самыми опасными в магическом плане, ибо практикуют некоторые весьма любопытные ритуалы и школы (не буду спойлерить).

Впрочем, все заинтересованные стороны вынуждены не только подгаживать друг другу, но и бороться с настоящим злом, которое все активнее и активнее поднимает голову, готовясь вот-вот выплеснуться в Торн, дабы показать живым кузькину мать!

Мир получился интересным и живым.

Вот только лично у меня возникло ощущение, что автор, когда создавал его, плотно сидел на World of Warcraft, потому описания многих мест и стран прямо-таки вызывает ощущение deja vu.

Не скажу, что автор прямо брал и тащил в свое произведение идеи ВоВ-ки, но вот есть в первых томах какой-то… дух ванилы, что ли? Точнее не скажу, а потому – пусть это будут просто мои ассоциации.

В целом, конечно, Торн не дотягивает до Сандерсоновского Рошара или Малазанской империи Эриксона, ну, по крайней мере, на мой взгляд, но назвать его плохим и непроработанным язык не повернется. Мир – однозначно – одно из достоинств цикла, причем – серьезное!

В фэнтези, завязанном на магию, всегда имеет смысл сказать пару слов об этой самой магии.

Тут автор особо не оригинальничал, это вам не «Князь Пустоты» Бэккера, где маги лупцевали друг-друга философскими абстракциями.

Магические школы в романах будут знакомы всем любителям жанра и не вызовут никаких вопросов. Тут у нас и стихийна магия, и некромантия, и общение с духами, и призывы демонов, и блуждания по астральному миру. Короче говоря, ничего необычного.

Однако, что действительно порадовало, так это обилие предметной магии. Чародеи тут постоянно пользуются разными артефактами, они вынуждены проводить ритуалы, требующие редких ингредиентов, многочасовой подготовки и сложнейших расчетов.

Этим «Дорога Домой» живо напомнила мне читанные в школьно-студенческие годы романы Перумова, и эти мои слова – комплимент, а не оскорбление, кто бы что ни думал.

Да, конечно же, есть Древняя и Таинственная магия, которой пользуется главный герой, а также – некоторые умельцы, сумевшие докопаться до крупиц практически утерянных знаний; есть темные эльфы, у которых своя атмосфера; есть кое-что еще. Но даже магическая школа имени Марти-Сью, в принципе, не выбивается из общей концепции.

Нельзя не отметить также, что определенные виды как бы «магии» доступны и воинам. Так называемые мастера меча изменяют свои тела посредством разнообразных веществ, учатся использовать внутренние энергии тела, и все в том же духе. Короче говоря, Зыков повел одного своего персонажа по пути культивации еще до того, как это стало мейнстримом.

Заканчивая с колдовством, отмечу следующее: автору удалось создать – пусть и не слишком оригинальную – зато живую и интересную систему магии, заточенную под яркие, насыщенные сражения, да, пускай и приправленные слегка превозмоганием, внезапным сломом лимитеров и появлением подкустовых роялей. Впрочем, для боевого фэнтези подобное – не критично.

Героев в цикле много. Автор ведет повествование от лица кучи персонажей, стараясь по мере сил и возможностей описывать их личности, мотивацию, характеры и мировоззрение. Не везде получилось хорошо, как мне кажется, но, опять же, нужно делать скидку на жанровую принадлежность книг.

Ладно, коротко пробежимся по главным героям.

Итак, Ярослав Клыков, он же – К’ирсан Кайфат. Собственно, вот и наш протагонист. Обычный российский преподаватель информатики в университете, волей судьбы изменившийся из-за крови лога, а также – получивший знания древней сгинувшей расы. По ходу повествования научился также и всяким рукомашествам, оброс множеством магических талантов и вообще, получился этаким мастером на все руки.

Жизнь крайне жестоко обошлась с ним после переноса в другой мир, заметно ухудшив характер обычного, если посмотреть со стороны, человека. При этом он все-таки умудрился сохранить внутренний стержень и не переступил черты, за которой ждет лишь тьма. К примеру, несмотря на все возможные выгоды, Ярослав так и не начал практиковать человеческие жертвоприношения, заботился о тех, кто шел за ним, и вообще – в целом, остался человеком. Более-менее.

Олег – второй из пяти попаданцев. Суровый парень двадцати шести лет от роду, с серьезным военным опытом. В новом мире получает шанс стать чародеем Нолда, за который, конечно же, цепляется руками и ногами.

По мере развития сюжета начинает играть в нем все более важную роль, впрочем, не дотягивая по значимости до главного героя.

Анастасия, она же - Лакриста Регнар. Единственная из трех девушек-попаданок, на кого можно обратить внимание. Умна, красива, амбициозна, не желает оставаться на достигнутом и, оказавшись в Нолде, быстро начинает подниматься, так сказать, вверх по карьерной лестнице…

В какой-то момент мне даже показалось, что Лакриста превратится в настоящую интриганку, этакую паучиху, раскинувшую свою сеть на целые страны, плетущую коварные интриги, помогающую героям, либо же, наоборот, перешедшую на сторону зла… Но увы. Сдулась она стремительно, так и не став чем-то большим, нежели обычная фаворитка, чьи таланты в основном раскрываются в постели. Если честно, даже обидно, интересный же персонаж вышел.

Впрочем, за барышень мы перетрем чуть позже. А пока – продолжим рассмотрение суровых и бородатых мужЫгов.

Важным персонажем, безусловно, является льер Айрунг – наставник Олега и одаренный истинный маг, вошедший в доверие к всесильному магистру Брисму, истинному серому кардиналу Нолда, на пару с архимагом ведущему островное государство к светлому будущему.

Айрунг здорово похож на Олега характером: такой же суровый и решительный, так же верен своей родине, также понимает значение слова «долг».

Нельзя не упомянуть также и о Аврасе Чисмаре и Дарге.

Первый – некромант, занимающийся выполнением всяческих неприятных поручений за пределами родного государства. Поручения эти обычно связаны с пролитием крови, выслеживанием, тайной перевозкой грузов разного рода и иными столь же деликатными вещами.

Короче говоря, Аврас Чисмар – шпион. Не слишком сильный, пожалуй, в магическом плане, но, тем не менее, достаточно умелый для того, чтобы быть полезным своему владыке. Амбициозен, беспринципен, жесток.

Второй – племенной вождь, адепт редкого стиля фехтования, предназначенного для борьбы с чародеями. Благодаря врожденному таланту, тренировкам, а также – употреблению специальных веществ (кто сказал – испытание травами?) может сделать с магом средней руки всякое неприятное быстрее, чем тот даже пикнет.

Волей судьбы Ярославу придется пересекаться с ними, причем с Даргом – куда больше, чем ему самому хотелось бы.

Нельзя также не упомянуть и о верному друге Кирсана Кайфата. Собственно, кайфате по имени Руал. Зверек этот, напоминающий ласку, на самом деле – порождение отравленных магией земель, в которые добровольно не забирается ни один, даже самый отбитый психопат. Чудовищно быстрый, смертельно опасный, убивающий человека за доли секунды, Руал боготворит своего хозяина и в лепешку готов разбиться ради него.

Ну и, напоследок, добавим в список еще одну барышню, ну, чтобы Лакристе не было одиноко. Зовут ее халине Мелисандрой и по роду деятельности она приходится дочерью халифу одного очень богатого торгового города под названием Ралайят.

Что можно сказать о ней?

Безумно красивая, утонченная, элегантная. И, в общем-то, все. К сожалению, дальше стандартной одноразовой подруги главного героя, Мелисандра не пошла.

За и против

Что хорошего можно сказать про цикл «Дорога домой»? Немало всякого.

В первую очередь, мне понравилась его динамичность. Все время что-то происходит, герои действуют, дерутся, колдуют, огребают и получают сытных звиздюлей, превозмогают, аки ультрамарины, кто-то непрерывно интригует, всякая НЁХ рвется на волю, слабые мира сего моча друг друга, сильные мира сего мочат друг друга, все мочат друг друга…

Так, стоп. Выдохнули. Продолжаем.

Итак, книги восхитительно бодры и полны энергии. Это то, чего ждешь от т.н. «мужской» фантастики и фэнтези. И тут автор, надо отдать ему должное, постарался на славу. Фэнтезийный боевик у него получился на загляденье.

В целом, мне понравилась и магическая составляющая книги. Да, показалось, что автор развивал идеи, связанные с колдовством, уже по ходу повествования (именно поэтому у него Айрунг, который в первой книге презрительно отзывался об использовании артефактов ко второй уже ВНЕЗАПНО буквально обвешан ими, как елочная игрушка), но, тем не менее, получилось весьма и весьма интересно: многочисленные сложные ритуалы, работа с планами бытия (Тень, Свет, Смерть и т.п.), общение со всякой потусторонней хренотой, и многое, многое другое.

Нельзя не похвалить автора и за развитие собственного мира. Торн получился именно что миром, полным жизни, населенным самыми разными народами, огромным, интересным, полным тайн и загадок…

Жаль только, что большую часть времени персонажи занимаются не разгадыванием этих самых загадок, а увлеченным мордобоем, но тут уж ничего не поделать - подобное есть неизбежная обратная сторона так понравившейся мне бодрости и энергичности.

Персонажи – в целом, скорее, плюс, нежели минус цикла. Вот не готов прямо-таки хвалить каждого, но, в целом, проработка героев, внутреннего мира, личностей и арок их характеров, на достойном уровне. Да, могло бы быть чуточку лучше, но это я уже начинаю привередничать. Даже то, что есть – весьма и весьма достойно и заслуживает похвалы.

Что ж, а теперь перейдем к тому, что не зашло одному вечно сонному хомяку.

Первым пунктом однозначно пойдет язык первого тома. Господи, как же это было ужасно!

Защитные щиты, кивающие собственными головами люди, и прочие перлы МТА говенной жемчужной россыпью «украшали» едва ли не каждую страницу романа «Безымянный раб». Вот серьезно, я только развИвающихся волос и несчастных нутрий не встретил.

И – нет – это не претензия к автору. Это – вопрос к человеку, издавшему книгу в ТАКОМ виде. Я просто хочу заглянуть в глаза главного редактора, понять, за что он так ненавидит человечество? В чем мы все провинились?

Через корявый язык первого романа приходится буквально прорываться, старательно стирая из памяти воспоминания о прочитанных книгах даже не великих романистов девятнадцатого века, а людей вроде Сальваторе, потому как и боевое фэнтези, знаете ли, можно писать грамотно.

Впрочем, справедливости ради отмечу, что автор явно и сам видел эту проблему, ведь уже во втором томе число моментов, вызывающих обильное кровотечение из глаз, резко сократилось, а к третьей книге – сошло на нет. Это, кстати, заносим циклу и его автору в актив. Умение работать с текстом – важнейшее для настоящего писателя, и господин Зыков этот экзамен сдал на твердую четверку.

Следующим недостатком стало то, что автор слабовато на мой взгляд подводил читателей к финальной битве цикла. Ну да, в мире начали пробуждаться какие-то Великие Спящие, вроде, все движется к не очень хорошему исходу (и это на фоне обострившихся межгосударственных отношений), но, тем не менее, все это - не особо и важно на фоне приключений героев.

А потом р-раз, и ВНЕЗАПНО напоявлялось всякого. Лично у меня сложилось впечатление, что, дописав четвертый том, автор забросил цикл, возможно даже, не зная, как его закончить, а потом такой: «ну ладно, надо все-таки заканчивать, а то фанаты просят, ок, а ну мои боевые клавишные, выползайте-ка из-под кустов, двиньте-ка нам сюжетец»!

Особенно обидно становится оттого, что цикл, в общем-то, не изобилует роялями. Ну, если только речь не идет о главном герое.

Вот тут-то автор оттянулся на полную катушку. Ярославу везет так, что прямо-таки диву даешься. Нет, конечно, понятно, что главный герой произведения о попаданцах – Марти по определению, но все-таки, число находок, случайностей и встреч, описываемых словами ой как удачно, можно было бы немного и уменьшить.

Впрочем, лично я благодарен автору за то, что к своему Марти он применил один из моих любимейших приемов под названием: «оказался в магическом мире, получи по хлеборезке, сука». Причем Ярик получает по этой самой хлеборезке смачно, регулярно и весьма разнообразными способами, что очень оживляет повествование.

Последний пункт является недостатком исключительно для меня и носит в высшей степени субъективный характер, считаю нужным это подчеркнуть.

Итак, мне не очень понравилась именно что излишняя мужЫцкость книг. В них все главные действующие – суровые и чОткие пацаны из той категории людей, которые, словив грудью артиллерийский снаряд, просто вырвут его – ну, чтобы не мешал – и продолжат сражаться со злобными ворогами.

Женские же персонажи в основной своей массе плоски, ничтожны и, как показалось, были введены в повествование исключительно для того, чтобы о наших суровых мужЫцких мужЫхах не подумали всякого нехорошего. А то что-то слишком они мужественны: не устраивают ли тайные борцовские соревнования, чтобы выяснить, кто же все-таки босс качалки?

Ярик, Олег, Дарг и Айрунг готовятся выяснить, чья волшебная палочка длиннее.

Сперва была надежда, что из Лакристы вырастет что-то путное, но нет, она слилась, превратившись в стандартную подстилку, не способную ни на что.

Этим цикл «Дорога домой» сильно походит на какие-нибудь книжонки какой-нибудь условной Елены Звездной или Елены Петровой, где толпы плоских, шаблонных и бесполезных мужских персонажей крутятся вокруг Ее Величества Мэри-Сью.

Ну да, тут у нас мужская фантастика, и дальше что? Лично я строго против такой однобокости и считаю ее авторской ленью и нежеланием выходить из зоны комфорта.

Почему-то тот же Аберкромби – один из лучших авторов современности – органично вплетает в свое повествование персонажей самых разных рас, полов, возрастов и мировоззрений. Сапковскому и Кингу, кстати, тоже ничто не мешал поступать аналогично. Советую всем брать с них пример.

Так стоит ли читать книги Зыкова?

Однозначно, если вам нравятся истории про попадацев и/или мужское боевое фэнтези. Кроме шуток, «Дорога домой», как представитель подобного жанра, просто охрененна, наверное, одна из лучших (по крайней мере среди того, что мне довелось прочесть) в принципе!

Вот только шедевром или фэнтези для всех и каждого я бы ее все-таки не назвал. Автор, как мне кажется, не вытянул ряд сюжетных линий, к тому же – загнал себя в узкие рамки суровой мужской боевой литературы.

А потому лично на мой взгляд «Дорога домой» — это качественный (оставим за скобками кошмарный язык первой книги) нишевый продукт, который зайдет далеко не всем.

Впрочем, даже в этом случае цикл – сильно выше среднего.

Анжело⁠ ⁠

Бездетный охотник нашёл в лесу трёх очаровательных малышей и привёл в свой дом, заботясь о них и воспитывая как собственных детей. Но не спешите умиляться! Он не раз пожалел о своём поступке, и на то у него были причины…. Рассказ лёг в основу повести «Альбинос».

Туман сегодня был необыкновенно густым, и это несмотря на то, что уже неделю не было дождя. Охотник выглянул из окошка и вздохнул ― идти в такую мглу в лес совсем не хотелось, но надо было проверить капканы. Последнее время его преследовали одни неудачи: в силки попадалось совсем мало зверья, хотя здешние леса изобиловали разной живностью, и редко кто возвращался оттуда без добычи.

В клане Джино всегда был на хорошем счету: один из лучших бойцов и охотников. Жена ― красавица и умница, такой мастерицы во всей округе не найти. Только одна беда ― вот уже пятый год они были вместе и, на зависть соседям, жили душа в душу, но боги не благословили их детьми. В Совете говорили, мол, не переживай, дело молодое, но Джино чувствовал, что это испытание послано ему за грехи отца, бросившего клан и ушедшего жить в молодой ещё город.

Охотник накинул плащ и вышел на улицу. Дома почти не оставалось еды. Им с женой, конечно, пока хватало, да и Фло никогда бы не упрекнула его. Но он не мог допустить, чтобы его любимая, краснея, пошла по соседям просить в долг. Может, хоть сегодня боги услышат его мольбы, и, наконец, повезёт. Хотя… Сколько уж подношений и даров по совету шамана он сделал этим безмолвным и равнодушным небожителям, а толку…

Только-только начало светать, предутренний сумрак до конца не рассеялся, но пока Джино дошёл до леса и бродил одному ему известными тропами, проверяя капканы, туман почти разошёлся. Впрочем, это мало помогало: он проверил уже половину ловушек и установил несколько новых, а добычи так и не было. Неожиданно где-то совсем рядом завыл волк.

― Это ещё что такое? Не время волкам спускаться с гор так близко к человеческому жилью: лето на дворе, а не лютая зима. Может, мне послышалось?

Но звук повторился, и ему ответили такие же заунывные голоса.

― Неужели ― целая стая? Значит, что-то выгнало их с привычных мест, не к добру, ― охотник заволновался.

И вдруг совсем рядом послышался детский смех.

― Дети в такую рань в лесу? Как такое возможно, а вдруг волки… ― не раздумывая, снял с плеча лук, накладывая стрелу, и помчался в сторону послышавшихся ему голосов. На ближайшей поляне Джино остановился, поражённый увиденным. Двое малышей не старше четырёх лет, такие же смуглые, темноглазые и темноволосые, как он сам, играли с большой, похожей на серебряную, цепочкой, пытаясь отнять её друг у друга. И при этом смеялись.

Ещё один ребёнок, совсем кроха, сидел в большой корзине и увлечённо обсасывал погремушку. Он был другим ― светлокожим, с большими синими глазами и золотистыми кудряшками волос. Такой маленький прелестный ангелочек. Залюбовавшись им, охотник восхищённо прошептал:

― О, боги, да ему подходит только одно имя ― Анжело…

И хоть сказал он это совсем тихо, дети тут же оглянулись на него, перестав играть. Но страха в их глазах не было, одно лишь любопытство. Даже маленький «ангелок» перестал мусолить погремушку и застыл, глядя на незнакомца.

Джино успел заметить, как серые тени метнулись за деревьями и словно растворились в клочьях оставшегося тумана.

― Вовремя успел, ― выдохнул охотник и подошёл к детям. Они не отпрянули, словно только этого и ждали.

― Привет, малыши! Не бойтесь меня, охотник Джино никогда не обижал детей. Где ваши родители?

Близнецы, бедно одетые мальчишки, так похожие друг на друга, что различить их смогла бы только родная мать, пожали плечами. Не сговариваясь, они бросили цепочку и обняли Джино за ноги, радостно ему улыбаясь.

Он усмехнулся и прислушался к тому безумию, что творилось у него в груди ― сердце пыталось выскочить навстречу нежданному счастью. Анжело же, казалось, тут же потерял к происходящему интерес и снова принялся облизывать игрушку.

Джино закрыл глаза, мгновенно наполнившиеся слезами, и прочитал благодарственную молитву. А потом взял мальчишек на руки и, посмотрев на безмятежно играющего белокурого малыша, прошептал:

― Прости, ангелочек, но я не смогу взять тебя с собой. Боги подарили мне сыновей, о которых так давно просил. Теперь они должны получить свою жертву. У меня ничего нет, чтобы выкупить твою жизнь ― и этих сорванцов кормить пока нечем, прости ещё раз…

Малыш лишь на мгновенье поднял на него синие глаза, в которых Джино почудилось осуждение, и снова занялся игрой. А вот близнецы повели себя необычно: они перестали улыбаться и заплакали, брыкаясь и пытаясь вывернуться из рук охотника, тянулись в сторону младшего мальчишки.

― Неужели ― братья? Такие разные… Что же я творю ― пытаюсь разлучить родную кровь, это же страшный грех, ― бормотал он, но ноги уже сами несли его прочь от поляны в сторону дома. Пока он бежал, как мог, усмиряя разбуянившихся детей, кусавших его и бивших своими маленькими кулачками, ему казалось, что за кустами кто-то незаметно крадётся, провожая его.

Фло встретила мужа у порога и, увидев, с какой «добычей» он пришёл, уронила корзину с только что постиранным бельём. Она забрала к себе на руки сразу успокоившихся детей и выслушала сбивчивый рассказ мужа о необыкновенном даре богов. Её лицо сияло, но стоило Джино упомянуть об оставленном «ангелочке», как Фло побледнела и опустила малышей на землю, тут же спрятавшихся за её длинной юбкой.

Отстранив их от себя, не говоря ни слова, она забежала в дом и через несколько мгновений вышла оттуда с топором в руках. Джино помертвел и сделал шаг назад: такого гневного и сердитого лица у нежной Фло он никогда не видел.

― Ты что это задумала, женщина? ― его голос невольно дрогнул.

― Иду в лес исправлять то, что ты натворил, несчастный. И моли богов, чтобы ребёнок был невредим, иначе сегодня же вернусь в свой клан к родителям. Никто не заставит меня жить с убийцей.

― Прости, Фло! Я сам, сам всё исправлю. Просто испугался, что боги отнимут у нас мальчиков, а мне уже давно нечего принести им в дар…

― Отдай им свою трусость и глупость, мне они не нужны, ― Фло оттолкнула мужа с дороги и решительно направилась в лес.

Джино понял ― если срочно не примет меры навсегда потеряет любимую. Он выхватил топор из её рук, бросив:

― Займись детьми, я сейчас принесу малыша, ― быстро помчался в лес, ругая себя, на чём свет стоит, за то, что не забрал ребёнка сразу, оставив одного. Он был добрый человек и не мог простить себе совершённого поступка. В голове крутилось:

― Лишь бы с «ангелочком» ничего не случилось, век себе не прощу!

Задыхаясь и обливаясь горячим потом, Джино добежал до поляны и замер, потрясённый удивительной картиной. Ребёнок безмятежно спал в корзине, неподалёку, словно охраняя его сон, сидел матёрый волк. Заметив охотника, зверь не спеша скрылся в кустах, а перепуганный Джино подошёл к корзине. И только убедившись в том, что мальчик жив, выдохнул спокойно. Уходя, он оставил на земле большую серебряную цепь, которой играли братья.

― Надеюсь, боги примут подношение и простят мой грех, ― думал он.

Охотник возвращался домой мимо поставленных им утром ловушек и не верил себе ― все они были полны. Так что, передав жене младенца, он ещё выложил у порога добытых им зверей. Но Фло даже не посмотрела ни на него, ни в сторону принесённых им даров леса. Она нежно улыбалась малышу и его старшим братьям, обрадованно заглядывавшим в корзину.

В клане найдёнышей приняли хорошо, позволив Джино растить малышей как собственных сыновей. Детям дали имена, и теперь в семье охотника появилось трое сыновей: Энрике, Камилло и младший Анжело, чей непривычный вид сначала смутил старейшин. Однако, вождь взял малыша под свою защиту, сказав, что маленький «ангел» принесёт клану удачу. И только местный шаман нахмурился, но промолчал.

Слова вождя оказались пророческими. Пока дети росли, радуя родителей своими успехами, клан процветал ― все беды обходили его стороной. Фло не могла нарадоваться на детей, несмотря на то, что с Анжело с самого начало были проблемы. Мальчик рос послушным и, в отличие от своих шумных братьев, спокойным. Не лез в драки, большую часть времени проводя с матерью, не чаявшей в нём души. Странно было то, что за всё время Анжело не произнёс ни звука ― он даже не плакал.

Его осмотрели знахарка и шаман, но оба в один голос заявили, что ребёнок здоров и просто не хочет говорить, хотя всё прекрасно слышит и понимает. Никакие уговоры на мальчика не действовали, он только улыбался в ответ, и ругать его было бесполезно. Многие в клане думали, что белокурый ребёнок уродился дурачком. Сколько ни пытался отец пристроить его в подмастерья ― ничего не получалось, Анжело не хотел учиться. Вместо этого он бродил по полям, собирая травы и цветы и составляя из них букеты для матери. Так что, в конце концов, его взял в помощники местный пастух.

― Странный он всё-таки, ― жаловался жене Джино, ― посмотри на его старших братьев: они ― прирожденные воины и охотники. Уже сейчас стреляют из лука и дерутся на мечах лучше меня, хоть и забияки. А Анжело оружия даже в руки брать не хочет, отводит глаза или сразу убегает играть с собаками. Может, он плохо видит? А ещё знаешь, Фло, он с самого младенчества так на меня смотрит, словно помнит тот мой поступок, ну, ты знаешь, о чём я. Будто не простил меня до сих пор. Ведь быть такого не может, да?

Фло только фыркала в ответ.

― Хватит придумывать глупости, Джино, ничего такого нет. Это совесть тебя мучает. Он просто особенный, придёт время, и, вот увидишь, Анжело всех нас удивит.

― Да ты всегда его выгораживаешь, нашла себе любимчика. Он просто лентяй, не хочет ничему учиться. Может, нарядишь его в своё платье, пусть с девчонками бегает…

И они снова поругались. А раньше такого между ними не было. Спать после этого Джино приходилось одному на сеновале, и, злясь на свой несдержанный язык, он снова и снова вспоминал насмешливые и недобрые взгляды «ангелочка», которые ловил на себе время от времени. От этого у него начинало болеть сердце, и на душе становилось тоскливо.

Он не рискнул бы говорить что-то подобное при Энрике и Камилло. Они обожали младшего и всегда за него вступались. Все в клане знали, что задирать дурачка Анжело нельзя, иначе ни за что не избежать трёпки от его старших братьев.

― Не могу понять ― и откуда у них такая любовь к Анжело? У нас в семье старшие братья всегда меня поколачивали и отнимали самое лучшее. Да и везде так. А эти, словно цепные псы при нём, хоть и нехорошо так думать о собственных детях. Как-то раз я попытался отругать Анжело за разбитую посуду, братья так на меня посмотрели, что я взмок от страха. Что со мной? Неужели боюсь собственных детей? С ума схожу, наверное. Дети ― моя гордость, все мне завидуют, почему же тогда я всё чаще жалею, что привёл их в свой дом?»

Такие невесёлые мысли не делали Джино счастливее. Оставаясь в одиночестве, он становился угрюмым и молчаливым, всё чаще прикладываясь к хмельному напитку ― так хоть ненадолго становилось легче. Однажды он не выдержал и пошёл к шаману, с которым дружил с детства, напрямую спросив, что «не так» с его детьми.

Шаман разлил брагу по кружкам и, помолчав, выпил залпом.

― Значит, и ты почувствовал, Джино? Да я с самого первого дня, как ты привёл их сюда, понял, что детишки ― непростые. Но только решился сказать об этом на Совете старейшин, как словно железная рука ухватила меня за сердце. Я ― понятливый, и потому промолчал. Веришь, с тех пор даже смотреть в их сторону не рискую. Не знаю, кто они, Джино, нет у меня ответа. Вот тебе мой совет ― хочешь жить, не мешай им…

В тот день охотник вернулся домой, пошатываясь и ожидая, что получит от Фло заслуженную взбучку. Но она промолчала, села напротив него и сказала:

― Я заметила кое-что за Анжело.

― Как, и ты тоже? ― обрадовался Джино.

― Не знаю, что ты имеешь в виду, но вряд ли мы говорим об одном. Наш младший сын часто собирает цветы и травы, но непростые. Я показала их знахарке, та очень удивилась: все они оказались или лечебные, или ядовитые. А ведь его никто не учил. Значит, у Анжело ― дар травника. Думаю, тебе стоит отвести мальчика в город и отдать лекарю в ученики. Объясни ему всё как есть. Я тут на всякий случай сохранила самые лучшие шкуры ― у нас есть чем заплатить за обучение сына.

Джино обрадовался ― вот он, выход из положения: и Анжело исчезнет с глаз долой, и братья из-за него не будут на всех кидаться, станут нормальными охотниками. Он радостно поцеловал жену:

― Умница ты моя! ― и впервые уснул не тревожась, решив завтра же отвести мальчика в город.

Но судьба распорядилась по-своему. С утра старшие братья с другими молодыми охотниками ушли в лес, но не прошло и часа, как один из соседских ребят примчался к порогу дома Джино с выпученными от страха глазами, огорошив его рассказом:

― Стоило нам недалеко углубиться в лес, как с небес спустился огненный шар и взорвался прямо над нами. Всех раскидало в стороны, хорошо ещё, что никто серьёзно не пострадал. Почти. Энрике и Камилло лежат на земле и не двигаются. Ребята уже несут их назад, скоро тела несчастных будут здесь.

Фло, услышав такие новости, упала в обморок, а перепуганный Джино, оставив жену на попечении соседки, бросился вон из дома навстречу возвращающимся охотникам. Его опередил Анжело ― он мчался так быстро, что чуть не сбил отца с ног и остановился у опушки леса, где на траве лежали его братья.

Анжело опустился перед ними на колени и стал трогать их шеи, потом, обернувшись к подбежавшему Джино, крикнул:

― Срочно пошли кого-нибудь за шаманом. Они живы, но слишком быстро теряют силы. Он должен им помочь.

Охотник даже не успел удивиться, что «немой» сын вдруг заговорил, послушно исполняя его требование. Прибежавший шаман осмотрел близнецов. Пошептавшись о чём-то с Анжело, он отдал ему свой ритуальный кинжал, и тот, разрезав ладонь, смочил своей кровью губы братьев.

Джино зачарованно переводил взгляд с приходящих в себя сыновей на затягивающуюся прямо на глазах рану Анжело и не знал, чему удивляться больше. К близнецам вернулся здоровый цвет лица, они открыли глаза и под радостные возгласы других охотников потихоньку начали вставать.

Шаман подошёл к Джино и зашептал ему на ухо:

― Отведи Анжело проститься с матерью и быстро уходите с ним в город, а то пойдут слухи ― всем не поздоровится. Сам видишь, что за чудеса он творит, не к добру это.

Джино кивнул бывшему «немому», чтобы тот следовал за ним, и младший сын послушно пошёл за отцом. Навстречу им уже бежала Фло. Она обняла сына, словно несчастье случилось с ним, а не с его братьями, Анжело нежно поцеловал её.

― Не плачь, мама! С братьями всё в порядке, ухожу с отцом в город, буду учиться на лекаря, как ты и хотела.

― Радость моя, ты, наконец, заговорил… Я знала, что так случится. Не забывай меня, мой ангел, ― плача, целовала его в ответ Фло.

― Ты единственная в этом мире, кто по-настоящему меня любил; клянусь, что никогда тебя не забуду, ― громко произнёс Анжело и, насмешливо взглянув на отца, пошёл к дому, а Фло помчалась навстречу бегущим к ней старшим сыновьям.

Дома Анжело взял приготовленную заранее котомку с вещами.

― Я готов, отец, веди меня в город, пора. Что-то засиделся я на одном месте, ― и мальчишка нахально усмехнулся в лицо приёмного родителя.

Джино побледнел, но не нашёлся, что ответить на эти дерзкие слова. Холодок страха снова побежал по его позвоночнику. По дороге они молчали, каждый думал о своём. Охотник торопил время, считая мгновения до того момента, когда, наконец, избавится от своего непонятного и наверняка опасного «ангелочка».

А Анжело не думал о нём. Он, как все эти годы, проведённые в глуши, мысленно переговаривался с «братьями».

― Ну как вы там, оболтусы, очухались?

― Да мы в порядке, и сами бы справились без твоих показушных фокусов. Наши друзья слегка перестарались: зарядили шар слишком большим количеством энергии. Чтобы прийти в себя, понадобилось время. Они прислали нам вещицу, что поможет в перемещении, надо только собраться всем вместе и провести пальцем по зелёной полосе на коробочке, которая сама оказалась у меня в руке после взрыва. Так что теперь мы готовы к возвращению на Родину. Она нас, наверное, уже заждалась, ― хохотнул старший Энрике.

― Объясни лучше, почему ты всё время прикидывался немым? ― это подал голос Камилло.

― И ты ещё спрашиваешь, «братец»? О чём мне было говорить с этими тёмными людишками, о погоде?

― О, Лэнни, ты как всегда высокомерен до неприличия, я уже стал забывать, какой ты на самом деле, ― снова засмеялся Энрике.

― Пожалуйста, называйте меня Анжело, мне так понравилось быть «ангелочком». Разве мне не идёт?

Оба «брата» захохотали в ответ.

― Да уж, назвать тебя таким именем ― это было по-настоящему смешно. Мог бы хоть на этот раз быть добрее к людям. Они приютили нас, когда твоя родственница, сволочь, выкинула всех троих из дома, ― это был голос добродушного силача Камилло, друга и первого телохранителя Лэнни.

― Серьёзно? Добрее? Я и так помогал им всё это время ― сгонял дичь и рыбу в их примитивные сети, не допускал, чтобы другие кланы объединились против них, даже не давал распространяться болезням, наверняка уничтожившим бы всех.

― О да, добрый Лэнни! Это так на тебя не похоже. Кому скажи ― не поверит, ведь именно ты однажды превратил слугу в бродячую кошку и сравнял с землёй трактир только за то, что не понравилось, как его хозяин на тебя посмотрел, ― снова засмеялся весельчак Энрике, второй друг и телохранитель Анжело.

― Да, на этот раз я горжусь собой ― сумел-таки преодолеть собственную вредную натуру. Если бы вы только знали, сколько раз мне хотелось прикончить папашу, пытавшегося скормить меня волкам. Но я сдержался ради Фло. И за что только она любит этого мозгляка?

― Что не говорите, а мне здесь понравилось ― природа, чистый воздух, а какие девушки ― наивные и доверчивые, ― Энрике снова смеялся, и теперь его поддержал Камилло.

― Какие же вы бесстыдники, и как мне это в вас нравится, ― улыбнулся Анжело. ― Что и говорить, были в этом местечке и приятные моменты, но теперь нас ждёт возвращение в родной дом. У меня просто руки чешутся показать ведьме, что случается с теми, кто пытается противостоять мне. Надо же такое придумать ― на тринадцать лет заключить троих взрослых магов в тела детей! До такого даже я не додумался бы. Надо ей достойно ответить, не считаете?

Телохранители промолчали, а потом Камилло спокойно сказал:

― Знаем мы тебя, «Анжело», ты наверняка придумал что-нибудь интересное: недаром всё время бродил по полям, обрывая цветочки. Представлял, наверное, что это голова твоей тётушки?

― Потерпите немного, я долго продумывал план мести. Идите, повеселитесь напоследок, уверен, в клане закатят пир в вашу честь. Потом найдёте меня в городе, буду вас там ждать. До встречи, «братишки»!

Закончив молчаливый разговор, Анжело переключил своё внимание на Джино и всю оставшуюся дорогу доводил его мрачными и загадочными взглядами, любуясь, как тот трясётся от страха. Он развлекался, впрочем, как и подобало мстительному магу…