Кредит и страховка.  Несправедливые договорные условия

В последнее время в российском договорном праве все большее значение приобретает принцип добросовестности, позаимствованный из немецкого права. В результате последней реформы Гражданского кодекса этот принцип трижды повторен в разных статьях ГК в различных вариациях (видимо, исходя из того, что кашу маслом не испортишь).

Обобщенно говоря, суть этого принципа в том, что стороны не всегда связаны буквой их договора или даже буквой закона. Иногда они обязаны руководствоваться также неписаными правилами, смысл которых состоит в заботе, до определенной степени, об интересах своего контрагента. Это и называется добросовестным поведением. Конкретный объем данной обязанности определяется обычаями оборота и судебной практикой.

Можно сказать, что принцип добросовестности несколько понижает уровень правовой определенности (поскольку дает судам возможность решать споры вопреки букве закона или договора), но при наличии достаточно компетентных судей увеличивает эффективность судебной системы (поскольку споры разрешаются более справедливо).

Общий принцип добросовестности находит применение и в некоторых специальных нормах ГК. Одной из таких норм является положение п. 2 ст. 428 ГК о несправедливых условиях договора присоединения. В отличие от зарубежных аналогов, в нем не упоминается явно понятие «добросовестности», но, несомненно, речь идет именно о требовании неформального учета интересов контрагента.

Договор присоединения – это договор, который одна сторона составляет, а другая лишь подписывает, не имея возможности повлиять на его условия. Таковы подавляющее большинство договоров между коммерсантами и потребителями. (В связи с этим далее для краткости буду называть присоединившуюся сторону «потребителем».)

Явно обременительными (в зарубежных аналогах – «несправедливыми») считаются условия, на которые разумный потребитель не согласился бы, если бы его кто-то спрашивал.

Согласно данной норме, потребитель может требовать изменения несправедливого условия договора или даже полного расторжения такого договора. В случае изменения договора судом договор считается действующим в измененной редакции с момента заключения.

Обратим внимание на то, что в норме речь не идет о принуждении потребителя к заключению данного договора или введению потребителя в заблуждение. Элементом гипотезы нормы является лишь явная обременительность («несправедливость») договорного условия. В этом случае договор подлежит изменению судом по требованию потребителя, даже если потребитель подписал договор вполне добровольно.

Как известно, у нас широко распространена практика заключения договоров страхования в связи с получением кредита. Формально в этих договорах страхуются такие риски, как потеря страхователем жизни, здоровья или работы, но, по сути, речь идет о страховании ответственности заемщика перед банком. Выгодоприобретателем по договору страхования назначается банк в размере невыплаченого кредита (а сумма страховки, естественно, равна сумме кредита).

Одно время заемщики пытались оспаривать такие договоры как навязанные, но потом банки научились составлять договор таким образом, чтобы этот аргумент не проходил (хотя без страховки кредит и не выдается). В принципе, банки упрекать трудно: ведь у них действительно есть вполне легитимный интерес в страховании ответственности заемщика.

Однако здесь есть вот какой нюанс. Допустим, заемщик погашает кредит досрочно: скажем, взял кредит на пять лет, а погасил через два. Страховая премия, однако, получена страховой компанией авансом за пять лет. Должна ли страховая компания возвратить пропорциональную часть премии?

Речь отнюдь не о копейках. В типичном договоре страховая премия составляет порядка 10% от суммы кредита: если взял в кредит миллион, отдай сто тысяч страховой компании. (А может быть и 20%. ) И если заемщик погасил пятилетний кредит через два года, шестьдесят процентов этой суммы страховая компания получает «ни за что», так как в течение оставшихся трех лет ни заемщик, ни банк в ее услугах уже не нуждаются.

Между тем в типичном страховом договоре написано, что премия не возвращается, если потребитель расторг договор по собственной инициативе. Часть премии возвращается, только если по объективным причинам прекратились страховые риски. При этом досрочное погашение кредита не является прекращением страхового риска (формально это действительно так, ведь страхуется «потеря работы» и т.п.).

Таким образом, по букве договора страховая компания не обязана возвращать часть премии. Несомненно, большинство потребителей (включая меня) обнаруживают это условие договора лишь после того, как гасят кредит. Строго говоря, это условие договора не является ни незаконным, ни навязанным (никто с пистолетом не заставлял подписывать). Но соответствует ли оно требованию о добросовестности ?

Или, в терминах обсуждаемой нормы (п. 2 ст. 428 ГК), является ли условие о невозврате части страховой премии в случае досрочного погашения кредита «явно обременительным» для потребителя?

Вот в этом и вопрос.

Как я уже здесь писал, мне случилось оказаться стороной в идеальном, можно сказать, хрестоматийном споре на эту тему. Мне показалось интересным протестировать систему на применение к данной ситуации нормы о несправедливых условиях договора присоединения. Так что я предъявил страховой компании иск, основанный на п. 2 ст. 428 ГК.

Мой основной аргумент состоит в том, что договор страхования является акцесорным по отношению к кредитном договору, фактически (хотя и не по букве) будучи предназначен для страхования ответственности заемщика перед банком. В связи с этим и условие о невозврате части премии при досрочном погашении кредита является явно обременительным. Вряд ли вменяемый потребитель захочет расстаться с такой крупной суммой в качестве сомнительной страховки от потери работы (и т.п.), коль скоро банку это уже не нужно. А значит, при наличии возможности переговоров потребитель бы не согласился на такое условие.

Далее привожу для интересующихся мой меморандум, который я написал для суда.

В качестве запасной линии аргументации обсуждаются положения ст. 958 ГК (некоторые суды приходят к решению в пользу страхователя исходя из небуквального прочтения этой нормы, но мне эта линия представляется менее убедительной).

Принимаются ставки на исход дела в первой, апелляционной и кассационной инстанции. :)

(Насчет ставок – шутка, но предсказания будет интересно почитать.)

1) Рассматриваемое условие (о невозврате части премии в случае досрочного погашения кредита, для обеспечения которого заключен договор страхования) является явно обременительным в смысле ст. 428 ГК, в связи с чем подлежит изменению судом.

Согласно общим положениям договорного права, договор должен выполняться сторонами в соответствии с буквальным смыслом его положений. Однако из этого правила существует целый ряд исключений.

В частности, российское право (как и право ряда других стран) содержит исключение из этого общего правила, относящееся к несправедливым условиям договора присоединения.

Приведу здесь соответствующую норму целиком.

ГК РФ Статья 428. Договор присоединения

1. Договором присоединения признается договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом.

2. Присоединившаяся к договору сторона вправе потребовать расторжения или изменения договора, если договор присоединения хотя и не противоречит закону и иным правовым актам, но лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, исключает или ограничивает ответственность другой стороны за нарушение обязательств либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора.

Если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства, в случае изменения или расторжения договора судом по требованию присоединившейся к договору стороны договор считается действовавшим в измененной редакции либо соответственно не действовавшим с момента его заключения.

(абзац введен Федеральным законом от 08.03.2015 N 42-ФЗ)

3. Правила, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, подлежат применению также в случаях, если при заключении договора, не являющегося договором присоединения, условия договора определены одной из сторон, а другая сторона в силу явного неравенства переговорных возможностей поставлена в положение, существенно затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора.

(п. 3 в ред. Федерального закона от 08.03.2015 N 42-ФЗ)

Данная норма предоставляет суду правомочие (и обязанность) на расторжение или изменение договора, пусть даже не противоречащего закону, исходя из оценки судом того, является ли данный договор «явно обременительным» для присоединившейся стороны.

Явно обременительными, согласно данной норме, считаются условия, которые присоединившаяся сторона «исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора».

Рассматриваемый договор страхования сдержит положение, согласно которому страховая премия не подлежит ни полному, ни частичному возврату в случае досрочного отказа страхователя от договора. Это положение, согласно буквальному прочтению договора, применимо в том числе и при досрочном погашении кредита, для обеспечения которого заключен договор страхования.

Таким образом, несмотря на то, что пятилетний кредит был погашен через два года, и надобность в страховке отпала, страховщик оставил за собой страховую премию за три последующих года в размере почти 50 тыс. рублей. При этом никаких рисков страховщик не несет, поскольку сам заявил о расторжении договора страхования.

Считаю указанное условие договора страхования, в буквальном его значении, явно обременительным в смысле ст. 428 ГК по следующим причинам.

Единственной целью заключения данного договора страхования было обеспечение моих обязательств перед банком по погашению кредита. Эта цель была известна страховщику при заключении договора: и кредитный, и страховой договор оформлял один и тот же агент в автосалоне; кроме того, выгодоприобретателем по договору страхования значится банк (в части непогашенной части кредита). Смысл продолжения договора страхования после погашения кредита отсутствует. Договор страхования больше не нужен ни мне, ни банку; он нужен лишь страховщику (а точнее, страховщик хочет, несмотря на расторжение им договора, оставить себе страховую премию за будущие годы).

Ввиду сказанного я (как, несомненно, и любой другой потребитель, исходящий из разумного понимания своих интересов) не принял бы данное условие, если бы у меня была возможность участвовать в определении условий договора. По определению это означает, что данное условие является «явно обременительным».

В связи с этим указанное положение подлежит изменению таким образом, чтобы предусмотреть возврат пропорциональной части премии в случае досрочного погашения кредита, обязательства по которому обеспечиваются договором страхования.

2) Кроме того, следует отметить, что некоторые суды приходят к аналогичному выводу (о возврате пропорциональной части страховой премии в случае досрочного погашения кредита) на основании ст. 958 ГК.

Согласно п. 1 ст. 958, договор страхования прекращается, если «возможность наступления страхового случая отпала и существование страхового риска прекратилось по обстоятельствам иным, чем страховой случай». При этом, согласно п. 3 ст. 958, страховщик имеет право на возврат пропорциональной части страховой премии.

В частности, этому вопросу посвящен акт Верховного Суда РФ: Определение ВС РФ от 12.04.2016 № 49-КГ15-25.

Обстоятельства указанного дела были по существу идентичны обстоятельствам настоящего иска, за исключением разве что наименований участников и численных параметров. Положения правил страхования в настоящем иске также почти дословно повторяют положения правил страхования, фигурирующие в акте ВС.

В указанном деле суд первой инстанции разрешил спор в пользу страховщика на основании ст. 958 ГК со ссылкой на то, что «после исполнения обязательств по кредитному договору необходимость в дальнейшем действии договора страхования у истца отпала».

Апелляционный суд, однако, отменил это решение и отказал в иске со следующим комментарием: «С прекращением кредитного договора действие договора страхования не прекратилось, и поскольку договором страхования, заключенным между сторонами, не был предусмотрен возврат уплаченной страховой премии в случае досрочного исполнения в полном объеме заемщиком обязательства по кредитному договору, то уплаченная страховая премия возврату истцу не подлежала».

Верховный Суд не согласился с апелляционной инстанцией.

По заключению ВС, «суду следовало дать оценку взаимосвязанным положениям указанных выше договора страхования и Правил страхования и установить, какие случаи прекращения договора страхования вследствие невозможности наступления страхового случая были предусмотрены конкретным договором страхования и могло ли досрочное прекращение договора страхования вести к возврату страховой премии».

Дело было возвращено в апелляцию.

При повторном рассмотрении дела апелляционный суд разрешил дело в пользу страхователя со следующей мотивировкой (Апелляционное определение ВС Республики Башкортостан от 02 июня 2016 года по делу №33-9842/2016):

«Оценив приведенные условия договора страхования, суд пришел к правильным выводам, что страховым риском по заключенному истцом договору страхования фактически является невозможность погашения кредита в связи с установлением инвалидности застрахованному лицу или его смертью. Срок действия страхования соответствует сроку, обозначенному в кредитном договоре. А после возврата суммы кредита кредитный договор прекращается, следовательно, для должника договор страхования при отсутствии кредитной задолженности утрачивает интерес.

Вместе с тем, заключение истцом договора страхования было обусловлено заключением им кредитного договора с банком, поскольку до момента заключения последнего намерений застраховать себя от несчастных случаев и болезней он не имел, после исполнения обязательств по кредитному договору необходимость в дальнейшем действии договора страхования у истца отпала.

Принимая решение о взыскании страховой премии пропорционально действию договора страхования за период с дата по дата в размере N. рублей, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, обязательства сторон по договору страхования были прекращены дата, то есть с даты, указанной истцом в заявлении о расторжении договора, что соответствует положениям пунктов 1, 3 статьи 958 ГК РФ, поскольку наступление страхового риска отпало по обстоятельствам иным, чем страховой случай, вследствие досрочного исполнения в полном объеме заемщиком обязательства по кредитному договору.» (Цитируется по СПС «Консультант-Плюс».)

Вывод: как явствует из вышеизложенного, настоящий иск подлежит удовлетворению либо на основании п. 2 ст. 428 ГК (явно обременительные условия договора присоединения), либо на основании ст. 958 ГК (отпадение страхового риска, каковым фактически является невозможность погашения кредита).