«Отравление королевы Боны» — Ян Матейко, 1859 год.
Бона Сфорца — королева польская и великая княгиня литовская в 1518–1556 годах, супруга короля Сигизмунда I. Бона славилась своей красотой и отличалась большой энергией. Еще при жизни престарелого супруга она фактически управляла страной, но не могла найти себе помощников, потому что гордость и чуждая манера управления отталкивали от нее польское дворянство. В конце концов, из-за разногласий со своим уже взрослым сыном, Сигизмундом Августом, Бона покинула Польшу и вернулась в свое родовое княжество Бари, где надеялась прожить остаток своих дней в покое и полнейшем довольстве. Совсем отойти от дел ей всё же не удалось. Она стала кредитором короля Испании Филиппа II Габсбурга. По одной из версий, чтобы не отдавать этот долг, он подкупил личного врача королевы Боны, чтобы отравить её. Бона Сфорца умерла 19 ноября 1557 года в Бари в возрасте 63 лет.
Эта легенда во многом обязана своим возникновением прижизненной репутации итальянки Боны и ее семейства — так, ее подозревали в отравлении двух своих невесток, Елизаветы Австрийской и Барбары Радзивилл, обе женщины умерли в молодом возрасте, через несколько лет после свадьбы с Сигизмундом Августом, так и не оставив ему детей.
Королеву Бону похоронили очень скромно. Любимый сын так и не простил мать, даже после ее смерти. Он стал последним представителем династии Ягеллонов на троне Великого княжества Литовского и Королевства Польского.
Когда ты последний раз видел своего отца?
На картине британского художника Уильяма Фредерика Йимза (кстати, родившегося в Таганроге), написанной в 1878 году, изображен эпизод Английской революции. Солдаты Оливера Кромвеля, заняв дом роялистски настроенной семьи, намереваются допросить детей хозяина, с целью выяснить, когда потенциальный изменник-роялист последний раз виделся с родными. Если мальчик скажет правду, он тем самым навлечет опасность на свою семью, если же солжет — нарушит привитые ему принципы дворянской чести. Голубой костюм мальчика, вероятно, отсылка к знаменитой картине Томаса Гейнсборо «Мальчик в голубом» (1770):
которая, в свою очередь заимствует крой детского костюма со знаменитого группового портрета детей короля Карла I (1637) кисти Антониса ван Дейка:
Форд Мэдокс Браун - Возьмите своего сына, сэр
«Возьмите вашего сына, сэр!» — пожалуй, одно из самых загадочных полотен прерафаэлитов. Начатое в 1851 году, оно так и осталось незаконченным.
Первоначально Форд Мэдокс Браун планировал создать портрет своей будущей супруги Эммы Хилл. спустя несколько лет Браун совершенно изменил композицию, взяв за основу традиционное изображение Мадонны с младенцем Христом. Но какой же замысел художник скрыл в своем произведении?
На этот счет у исследователей есть две противоположные точки зрения:
Первая — Триумф материнства. Художник действительно изобразил на картине себя, Эмму и их сына Артура. В таком случае можно предположить что перед нами предстает мать, демонстрирующая мужу и зрителям долгожданного наследника. «Возьмите вашего сына, сэр!» — лишь просьба подержать младенца, чтобы было удобнее надеть на него ночную рубашку, пока служанка (ее силуэт — слева — так и остался едва намеченным) приготовит колыбель.
Но все ли так просто? Возможно, что Форд Мэдокс Браун решил изобразить реалии «неправильного семейного положения». Проблемы внебрачных связей были знакомы художнику, а двое его детей, Кэтрин и Арутур были рождены еще до того как его отношения с будущей супругой были узаконены.
Женщина на картине, отнюдь не прекрасная мать, нежно прижимающая к себе крошечное новорожденное дитя. Она не рада, а скорее утомлена — на щеках рдеет болезненный яркий румянец, который напоминает скорее грим (который ни одна благовоспитанная женщина не позволит себе нанести ни в дневное время, ни для вечернего выхода в свет). Любопытно и то, что муж и жена находятся по разные стороны картины — она бесстрастно взирает с холста, он лишь смутно отражается в зеркале на стене. Можно предположить что эта женщина живет на содержании, а не состоит в законном браке с отцом ребенка. Но к мужчинам, имевшим любовниц общество относилось довольно терпимо (хотя и были осуждения), женщина же считалась навеки потерявшей свой путь в жизни, а ребенок превращался в обузу для общества.
При этом по-прежнему сильны были религиозные идеалы, а согласно им материнство свято. И получалось, что викторианская содержанка, родившая ребенка вне брака — это падшая святая. Эта двойственность подчеркнута с помощью традиционных символов: звезды — знак высших духовных сфер, ореол вокруг головы женщины — символ святости. Но в действительности они оказываются ненастоящими — нимб становится простым круглым зеркалом, а звезды на темном небе — всего лишь обоями. Так и в жизни этой женщины людские предрассудки окажутся сильнее религиозных представлений о святости материнства.