Урал в годы Первой мировой войны

28 июня 1914 г. моло­дой сербский националист застрелил авс­трийского эрцгерцога. Террористический акт, словно спичка, зажженная у пороховой бочки, вызвал международный конфликт еще неве­домой миру силы. Через месяц с небольшим после «сараевского убийства» разгорелась Первая мировая война, в которую оказались втянуты тридцать восемь государств Европы, Азии и Америки. Российская империя стала одной из ее главных участниц.

Промышленность в годы первой мировой войны

Война застала Урал в тот момент, когда его промышленность еще не завершила техническую перестройку, а сеть железных дорог не была дострое­на. Царское правительство считало, что война будет быстротечной и победонос­ной. Казенные заводы, призванные принять основную массу военных заказов, не были в должной мере подготовлены к выпол­нению этой важной миссии. С началом боевых действий они были переведены на военный режим работы, но не смогли рез­ко увеличить производство необходимой фронту продукции.

Началась спешная перестройка про­мышленности на военный лад. Было ре­шено закупить необходимое для производ­ства вооружения оборудование у союзных и нейтральных стран. Соответствующие заказы получили фирмы США, Швеции, Великобритании и Франции. Но иностран­ные станки тонули в море на подбитых немцами пароходах, терялись на бескрай­них российских просторах в транспорт­ной неразберихе. Пермский пушечный завод заказал за границей 478 станков, из которых получил 82. Богословские заводы заказали в Дании 115 станков, а было достав­лено лишь три. Заказы на изготовление нового обору­дования стали получать луч­шие частные предприятия Урала, в том числе механи­ческий завод Ф. Ятеса в Ека­теринбурге. Война преврати­ла завод Ятеса во флагман уральского станкостроения. В середине 1915 г, после дол­гого торга о «взаимности выгод», к выполнению во­енных заказов были при­влечены практически все частные горноза­водские округа края.

Ижевский завод стал круп­ным производителем винтовок. В целом за 1914-1917 гг. казенная промышленность края изготовила более 3 тыс. орудий, около 1,5 млн винтовок, 1 млн единиц холодного оружия. Частные заводы делали снаряды, мины, ручные гранаты, каски, шанцевый инструмент и т.д. Крупным производите­лем снарядов и шанцевого инструмента стал Лысьвенский завод, снарядные фабрики от­крылись в Невьянском, Нижнетагильском и Богословском округах.

Рабочий класс в годы Первой мировой войны

В горячке мобилизаций в армию были призваны многие квалифи­цированные рабочие. Так, в отраслях, обеспечивавших заводы рудой и топливом, на фронт ушли почти 44% работников. В результате на уральских предприяти­ях возникла острая пробле­ма нехватки рабочей силы. На заводах стал широко применяться труд женщин, подростков и иностранных рабочих. Оплата их труда была ниже, чем у кадровых рабочих.

Ради решения проблемы нехватки рабочих рук в 1915 г. было отменено ограничение на въезд в страну китайцев и корейцев. В том же году «желтые» рабочие появились на заводах Урала. Их эксплуатировали на­иболее жестоко: обманывали при расчетах, штрафовали, сажали в карцер, пороли плетя­ми. Не удивительно, что они совершали мас­совые побеги, бастовали и подавали жалобы. Для борьбы с проявлениями недовольства заводское начальство держало стражни­ков, среди которых были сами китайцы, русские и кавказцы.

Другой отряд иностранных рабочих был представлен военнопленными, которых ста­ли привлекать к работам на заводах со вто­рой половины 1915 г. Пленные составляли 17% от общего числа уральских рабочих. В Лысьве к ноябрю 1917 г. австрийцы соста­вили 44% всех заводских рабочих. Пример­но столько же пленных было и среди рабо­чих Богословского округа.

В качестве военнопленного в 1916 г. ока­зался на Урале и Иосип Броз Тито (1892-1980). Работал на железнодорожной станции в Кунгуре, возглавлял коми­тет военнопленных. За свя­зи с большевиками дважды подвергался арестам. В рево­люционном 1917 г. уехал в Петроград, но был арестован и возвращен в Кунгур. Бе­жал в Екатеринбург, отту­да—в Омск. В дальнейшем сформировал из военно­пленных красногвардейский отряд, а в 1920 г. вернулся на родину. Вновь побывать на Урале, в Екатеринбурге, И.Б. Тито довелось только в 1965 г., уже в качестве президента Югославии.

Сельское хозяйство в годы Первой мировой войны

На сельское хозяйство Урала война подействовала разрушающе. Если рабочие оборонных предприятий с 1915 г. стали получать от­срочки от призыва в армию, то у крестьян по­добных льгот не было. До лета 1917 г. на во­енную службу ушли более миллиона уральских крестьян. Почти каждый второй землепашец трудоспособного возраста был вынужден оставить крестьянские заботы ради воен­ной страды. Доля крестьянских хозяйств, оставшихся без работников-мужчин, соста­вила: в Пермской губернии — более 20% от общего числа дворов, в Уфимской — более 30%, в Оренбургской — более 35%, в Вятской — более 40%. Многие крестьяне ушли работать на военные заводы. Сокра­тились посевные площади, особенно ос­новных продовольственных культур — ржи, пшеницы, ячменя. Больше стали сеять овса, поскольку армия охотно покупала его на корм лошадям. Поголовье домашнего скота также сократилось во всех уральских губер­ниях, кроме Уфимской.

Патриотическое движение

И все же накануне и в начале войны патриотичес­кие настроения преобладали. Война была объявлена «Второй Отечественной» (после войны 1812 г.). Уже в июле1914 г. в Екате­ринбурге, Оренбурге и иных крупных горо­дах края прошли стихийные манифестации, скандировавшие: «Да здравствует Россия и Сербия!», «Долой Германию и Австрию!». Вслед за переименованием Петербурга в Пет­роград поднимался вопрос о замене немец­кого окончания -бург и в названии столицы горнозаводского Урала.

Случалось, что жертвами антигерман­ских настроений становились и невиновные люди. Рихард Робертович Штроль — владелец первого в Екатеринбурге автомагазина — был арестован и вскоре умер в Иркутской пе­ресыльной тюрьме. Вся вина Штроля заклю­чалась в том, что его предки были поволжски­ми немцами.

Был выдвинут лозунг «Все для фронта, все для победы!» С началом боевых дейс­твий среди уральцев, как и населения всей страны, стали типичными массовые сборы денег и вещей в пользу воинов и их семей. Рабочие и служащие добровольно отда­вали часть заработка на нужды фронта. Работали отделения благотворительных организаций: Российского общества Крас­ного креста, Комитета великой княжны Татьяны Николаевны (царской дочери) и др. В Екатеринбурге и Уфе возникли студен­ческие «бюро», ставившие целью помощь армии. Учащиеся гимназий и училищ вы­езжали в села, чтобы помогать крестья­нам в полевых работах. Они же ходили по улицам с большими кружками, на которых было написано: «Помогите пострадав­шему от военных действий населению». В Челябинске за один день 14 ноября 1914 г. таким образом, было собрано почти пол­торы тысячи рублей.

В православных монастырях открыва­лись госпитали, лазареты и приюты для бе­женцев, храмы жертвовали в пользу армии часть доходов, учащиеся духовно-учебных заведений помогали семьям фронтовиков. Благотворительную деятельность в пользу семей, проводивших кормильцев на войну, вели и уральские старообрядцы. Рубрики «Мысли о войне» и «Боевая страда» стали постоянными в журнале «Уральский старо­обрядец». Оренбургский муфтий призвал мусульман быть готовыми к жертвам ради победы над врагами.

Нарастание политического кризиса

Но надежды на скорую победу таяли. С фрон­та приходили все более тревожные вести.

Вот, например, как описывал тяготы окопной жизни в одном из последних писем к жене бывший крестьянин Кунгурского уез­да солдат Михаил Лямзин (письмо находит­ся в домашнем архиве его внука — лысьвенского историка B.C. Лямзина): «Мы 19 дней находимся на передовой линии, ждем смену и дождаться не можем. Хотя бы дождать­ся такого дня, когда бы не свистели пули… Палаша, если есть у тебя средства, то вы­шли мне табаку, а если нет денег, то лад­но и так. Мы живем как дома, товарищей много, что есть у одного, не дать другому (стыдно). Если есть восьмушка табаку, так делим на 20 человек, если наживем ку­сок хлеба, хотя с фунт, есть пять человек голодных, все делим, и есть десять, тоже на всех делим. Который делит, и самому не ос­танется, до того доделит». Другой уралец, Николай Шелудяков, писал с фронта в 1917 г. (письмо хранится в музее г. Каменска-Уральского Свердловской области): «Пущай мама обо мне не заботится, тожоть Бог велит и вернуся домой жив и здоров, если война кончится. Ну и надоело здесь быть, но не­чего не сделаешь, не один я так мучаюсь, а весь мир мучается, мильены людей».

Все тяжелее жилось и в тылу. Из-за мо­билизации железнодорожного транспорта на нужды фронта сократилась доставка про­довольствия в города. Цены стремительно выросли. Уже в середине августа 1914 г. челябинская газета «Голос Приуралья» воз­мущалась: «Заботы об урегулировании цен входят в компетенцию городского само­управления, которое по непонятным при­чинам бездействует». Но городские власти не могли искоренить причины общероссий­ского кризиса. В соседней Пермской губер­нии к лету 1916 г. цены выросли, по срав­нению с довоенными, в три раза, а к началу 1917 г. — в четыре. Рост заработной пла­ты отставал от инфляции в два раза. Поло­жение усугублялось притоком беженцев из прифронтовых губерний. Население Орен­бурга в 1914-1916 гг. выросло в полтора раза. Когда в 1916 г. в Екатеринбурге откры­лась биржа труда, впервые же пять месяцев были зарегистрированы 5 тыс. безработных. В дальнейшем это число продолжало стре­мительно расти.

После временного затишья возобнови­лось стачечное движение рабочих. В 1916 г. рабочие Миньярского завода бастовали де­сять раз, в Алапаевске произошло столкно­вение рабочих с полицией, в Мотовилихе в забастовке приняли участие до 20 тыс. че­ловек. В том же году первомайские митинга во многих городах и заводских поселках Урала прошли под антивоенными лозун­гами. Женщины-солдатки в марте громили магазины и хлебные лавки в Оренбурге, а в сентябре вышли на улицы Екатеринбурга, требуя выдачи положенных им пособий. Продовольственные волнения произош­ли в Троицке и Илецкой Защите. Надеж­ды властей на помощь расквартированных в городах полков слабли. Солдаты говорили, что «в случае беспорядков усмирять сво­их братьев не пойдут», а к полицейским относились враждебно, так как они «в за­щите Родины участия не принимают». В рабочей и солдатской среде активизи­ровали антивоенную пропаганду боль­шевики. С конца 1915 г. «толки о мире» стали вести и крестьяне.

Лозунг «Война до победного конца!» вдохновлял все меньшее число подданных Российской империи. В стране назревал со­циальный взрыв.