Обитель. 16 рота. Куда движется современный театр?

17 мая в Мариинской гимназии, накануне спектакля «Обитель. 16 рота» по роману Захара Прелепина, прошла пресс-конференция. Режиссер (Марина ПЕРЕЛЕШИНА), артисты Активного театра (Андрей ФИЛИППАК, Алексей ШУТОВ) и музыканты группы «25/17» (Антон ЗАВЬЯЛОВ (АНТ), Андрей ПОЗДНУХОВ (БЛЕДНЫЙ), Богдан СОЛОДОВНИК, Рустам МУНАСИПОВ) ответили на вопросы об этой совершенно неординарной постановке.

- Изначально ли постановка затачивалась под музыкантов или уже в процессе поняли, что есть возможность включить композиции?

Марина ПЕРЕЛЕШИНА: Сначала была курица или яйцо? Попробуйте ответить на этот вопрос, и я с удовольствием отвечу на ваш. Не бывает так, что мысль рождается в какой-то последовательности. Это действительно моя идея, но трудность в ответе возникает не потому, что я нечестна перед вами сейчас, а потому, что так это получилось. История вопроса такова, что у нас была идея с Литературным музеем - сделать какую-то работу вообще. Мой товарищ прочитал первые отрывки еще не опубликованного Прилепина, сказав, что это очень хорошо, стоит попробовать сделать именно это. Когда я прочитала роман, стало ясно, что это будет совместный проект с 25/17.

- Близка ли музыкантам тема самой постановки?

Андрей ПОЗДНУХОВ: Это был интересный опыт, поэтому мы согласились. А так – это совершенно не наш жанр, не наше поле деятельности. А вообще, я думаю, это тема, близкая для всех. Марина ПЕРЕЛЕШИНА: Я открою маленькую тайну. Около 5 лет назад мы начали работу над проектом, исход которого не знали, да это и неважно. А важно то, что решающую роль в моем понимании совершенно неизвестного мне ранее жанра – рэпа – сыграла энергия. Мне, как преподавателю по сценической речи, абсолютно не нравилось то, как они говорили и играли, но энергия! И я поняла, что это – залог успешной постановки в некотором смысле.

- Известно, что каждый раз в постановку привносится что-то новое. Вы каждый раз обсуждаете, что менять, или это импровизация?

Марина ПЕРЕЛЕШИНА: Люди должны разговаривать друг с другом. Обсуждаем, разговариваем. Очень многое зависит от аудитории. С одной стороны, актер должен уметь повторять, и повторять, не снимая того градуса, которого он достигал в те или иные моменты. А с другой стороны, у нас есть возможность говорить с залом, убрать, так сказать эту «четвертую стену». Я не режиссер на самом деле, мне не интересен театр в его классическом виде. Мне интересен театр-диалог, активный театр. Театр должен развиваться. Алексей ШУТОВ: В первую очередь, текст нам сам диктовал, когда есть возможность поговорить с залом. Мы отказались ото всех остальных театральных примочек – все направлено на поддержку текста. По ходу спектакля возникают мысли, связанные с современным миром. Это не абстрагированная постановка.

- Какова была реакция зала в первый раз, когда посреди спектакля актеры обратились к ним?

Марина ПЕРЕЛЕШИНА: Театр сейчас движется в сторону соединения актеров и зрителей. Люди уже ходят быть в некоторой степени участниками действа - иногда даже выводим на сцену. Главное – не делать зрителю больно. Не ставить его в положение, когда он чего-то не понимает или видит неподготовленность актера.

- Получаете ли вы от таких постановок больше отдачи, чем от классических спектаклей?

Алексей ШУТОВ: Актер всегда получает отдачу. В этом состоит уникальность профессии. А тут еще текст такой..вкусный. переходить на диалог не составляет труда.

Добро пожаловать в 16 роту! Оценить сам спектакль сможет не каждый. Нужно иметь хорошую базу исторических знаний, ибо действие происходит в конце 1920-х годов, годов сложных, темных, переломных. Автор романа тонко играет со словом. Точно подбирает слова, характеризующие и людей того времени, и эпоху в целом. «Здесь власть не советская, а соловецкая!» - звучит лейтмотивом на протяжении всего спектакля фраза из уст разных персонажей, тем самым подчеркивая контраст идеалов за пределами лагеря и в нем самом. Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) известен своей страшной историей, когда первых заключенных пытали и содержали в условиях, не совместимых с жизнью, хотя, если задуматься, на момент действия мало что изменилось.

В 20-е годы сюда ссылали в основном политзаключенных, правда Эйхманис, начальник лагеря, опровергает этот факт, перечисляя огромный список заключенных всех мастей Артему, главному герою. Артем – молодой человек 27 лет. В начале отбывания своего срока (а попал Артем сюда за бытовое убийство) он еще показывал характер, дрался, хитрил и всячески верил, что жизнь за пределами лагеря есть. Переломный момент в нем случается, когда письма родных становятся как бы письмами «с того света», когда присланная подушка из дома, пахнувшая так по-родному…была выгодно обменяна, когда пришло понимание, что здесь и есть жизнь, а смерть – это просто другая ее форма. И вот Артем – совсем другой человек. Не оголяет тело, постоянно носит куртку, причем наизнанку, чтобы страшнее выглядела и ее не отобрали, не показывает зубы, стоит полубоком, чтобы не показывать лица и не получить удар в спину. Вот он, продукт соловецкой «лаборатории», где производят нового человека, угодного обществу. Все ужасы пребывания на Соловках: и пытки, и условия содержания, и работы, и издевательства начальства – все это не сравнится с тем, что в этом месте ломается природа человека. Человек, рожденный для жизни, хочет здесь смерти. Смерть здесь – обыденность. И это подчеркивается не раз. «На Соловках называли расстрел по-всякому: одни говорили «уводят налево», другие – «под размах», третьи – «отправить на Луну», четвертые – «в 16 роту». В прочем, отправкой в 16 роту называли любую смерть: болезнь ли, самоубийство или что-то другое…». Рота Артема была 14 – склонные к побегу. Автор показывает, насколько близко находится главный герой к точке невозврата. Актеры обращались со сцены в зал с легкой ухмылкой: «А умеет тут кто-нибудь руками работать? Сколько бы продержались на Соловках?». Единицы. Остальные – работники умственного труда. Андрей Позднухов, преподаватель рисования по образованию, с долей горечи шутил, что все на Соловках будут рисовать одну большую стенгазету. Спектакль невольно проецируется на современность. То в одной его части, то в другой видно все те же пороки. «Для того, чтобы понять себя и свое время, необходимо оглядываться» - говорят создатели спектакля. Что ж, самое время оглянуться.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎