Есть Индия. Есть Гоа. Часть первая — Гоа
Больше всего во всей Индии меня интересовали поезда, потому что в них всегда открыты двери. Первый переезд Дели-Гоа — больше суток. Это значит, что 30 часов с перерывом на сон можно высовывать голову в проем так сильно, насколько хватит отваги.
На часах 6 утра. Я просыпаюсь в поезде от того, что на меня кто-то смотрит. Трое мужчин уселись напротив. Трое — на боковом месте. Еще двое выглядывают из соседнего купе.
Спать дальше невозможно. Собеседниками они оказались никудышными, английского не знали совсем. Тот, что был в малиновой рубашке и с перстнем, предложил сыграть в карты.
Колоды карт перебирали в каждом втором купе. Женщины в сари громко ругались на хинди, проигрывая мужчинам в клетчатых рубашках. Мужчины смотрели последний матч по крикету Индия — Шри-Ланка с планшета. Индия проигрывала. Мужчины громко негодовали. Один так переживал, что кинул в экран скомканной упаковкой от чипсов с чили.
Кроме возмущения по поводу крикета вагон наполнили детский плач, индийская музыка и чей-то хохот. То и дело с выкриками «чай, чай, чай» (слово «чай» по-русски и на хинди звучит одинаково) шли торговцы. Они же продавали рис с гороховой похлебкой — острой настолько, что из моих глаз катились крупные слезы.
В страхе умереть с голоду на каждой остановке я выбегала на улицу и торговалась за виноград и бананы.
Арамболь — в прошлом прибежище хиппи
Все интересное, что случалось на Гоа, случалось именно в Арамболе. Деревня зажила насыщенной и праздной жизнью с приходом хиппи и живет ей до сих пор.
Здесь в 1975 году было сделано фото, где молодежь стоит в два ряда, как на школьной фотографии. Только все голые и веселые. Один особенно хорош, без трусов, но в шляпе.
Очень захотелось его найти.
— Do you have a wife?
— I have a life, — отвечает мне седой мужчина, его волосы сбиты в дреды. Они такие же чахлые и худые, как и он сам. Рони уже разменял восьмой десяток лет.
Тыкаю пальцем на того, в шляпе, что посреди фото.
— Это не ты случаем?
— Возможно! Тогда я уже жил в Арамболе, и мы много веселились.
В 60-х он увлекся песнями Боба Марли и лозунгами «Make love, not war!» и со ста долларами в кармане добрался из своей Новой Зеландии до Гоа. С тех пор Рони не вспоминает про свой паспорт (даже не уверена, что он у него есть) и живет у моря.
Этим вечером Рони покуривает в компании двух молодых девиц, покрытых татуировками, и жалуется, что сейчас приехать в Арамболь может любой, просто купив билет, и в этом уже «no adventure», да и голым по пляжу не пойдешь, полиция отругает. Дальше он предается воспоминаниям, которые уже так смешаны с выдумкой, что правды не знает даже он сам.
За последние 15 лет деревня хиппи обросла отелями и массажными кабинетами. Арамболь стал похож на сборище музыкантов, художников и сумасшедших. За завтраком, обедом и ужином все разговоры разве что о карме и «практиках». Каждый второй называет себя шаманом, норовит открыть тебе чакры ну или хотя бы погадать на Таро.
Единственное, что осталось прежним, так это собаки. Говорят, рыжих псов завезли португальцы во времена колоний.
Каждый вечер во время заката на арамбольском пляже разворачивается ярмарка. Беззубый старик разложил на покрывале десерты-шарики, которые лепил, пока солнце было в зените. Девушка с веснушками за день навязала два десятка браслетов из камней и высыпала все добро в розовый таз. Какой-то фотограф сделал пару снимков женщин в сари и отшельников садху и теперь хочет продать снимки туристам. Лучше всего берут фото с коровами.
Рядом индиец продает походные сумки, кто-то из русских научил его говорить по-русски: «Мадам, посмотри на чемодан». Он повторяет эту мантру при виде всех девушек, похожих на русских, и почти всегда угадывает.
Артисты приветствуют закат. Девушки гоняют по своим тонким опаленным солнцем телам обруч хула-хуп, поджарые мужчины играют с огнем и месят песок на ходулях.
Но интереснее всего смотреть за рыбаками, которые каждый вечер готовят сети к утреннему походу в море.
Пойти на рыбалку в Гоа
Вчера я договорилась с гоанскими рыбаками, и сегодня меня возьмут на рыбалку. Не как туриста за 2000 рупий, а бесплатно, по дружбе.
В 5:15 я уже ждала рыбаков в обозначенном месте у лодки God’s Gift. Так темно, что я не могу рассмотреть, какого она цвета. Пришли рыбаки. Со вчерашнего дня я знала только «капитана».
— Думал, ты проспишь, а ты здесь.
Шестеро худых мужчин прочитали мантру и начали выталкивать деревянную лодку в море. Лодка стоит на деревянных брусьях, похожих на железнодорожные старые шпалы. Как только лодка проходит вперед на метр, «шпалу», которая лежит под хвостом, перетаскивают вперед. Так лодка приближается к морю. Как только судно коснулось воды, «капитан» махнул мне рукой. Я забралась внутрь. Обувь промочила только я, потому что остальные были босиком. Зато в теплых балаклавах.
Рыбой в лодке совсем не пахло. В небе горели звезды, на море — фонари от уже расставленных сетей. Границы между морем и небом не было видно. Через полчаса пути мы приглушили мотор и выбросили за борт пару килограммов красных сетей, занимавших пол-лодки.
Без сетей в лодке стало просторно и прибрано.
Рыбаки неведомо откуда достали пледы и улеглись спать на деревянных перекладинах, на которых до этого сидели. Лежу. Выпрямить до конца ноги — невозможно, слишком узко.