Она упала на пол и закричала: НЕТ!

В первые часы после трагедии в Черемушки, поселок энергетиков на Енисее, было невозможно дозвониться, потому что связь не работала. Потом – потому что все были на похоронах: поселок маленький, населением в 10 тысяч, все как одна семья.

– Нет никого, – отрезал охранник одного из местных магазинов Михаил. – Да и все равно с вами никто разговаривать не захочет. Вы ведь, журналисты, все врете… У вас Шойгу герой, а спросите его, почему оповещения об аварии не было. Где было тогда МЧС? 9 погибших, 69… И погибших больше, и пропавших без вести. Видел я этот список, он в нашем дворце культуры висит. Только знаю я одного парня, он на станции по субподряду работал, так его имени там нет. А сколько там еще таких было.

– Погибших не меньше сотни, – уверен и завотделением травматологии больницы №2 Саяногорска Виктор Лебедев. – Я опираюсь на сведения, которые рассказывают мне пациенты: 63 человека в машинном зале, плюс оперативный персонал, плюс штукатуры-маляры, плюс два-три десятка разнорабочих.

Рассказы выживших в основном известны со слов именно Виктора Васильевича: одного сняли с плафона в машинном зале, другую выловили в Енисее… Самим пострадавшим (их – полтора десятка) и без журналистов есть с кем пообщаться.

– Пациентов допрашивают следователи. С утра до вечера. Невзирая на их психологическое состояние, – ворчит Лебедев.

Впрочем, ничем криминальным сотрудники станции с сыщиками поделиться не могут.

– Я, как обычно, пришла на работу к 8.00, – вспоминает маляр Наталья Паршукова. – Вдруг где-то в 8.15 погас свет, и с жутким ревом на нас обрушились тонны воды. Меня крутило, пока я не зацепилась за крюк в стене склада. Хорошо еще под потолком образовалась воздушная подушка. Можно было дышать. Только вода уж больно ледяная. Даже не помню, сколько я там провисела, пока меня не нашли.

А Петр Гулин не помнит себя от счастья. Накануне его жена Валя (она работает машинистом) отметила день рождения, а 17 августа словно родилась заново:

– Когда машинный зал начал рушиться, кто-то из коллег швырнул ее в воду, а она ведь плавать не умеет. Ей помог другой парень из ее бригады, Олег Мельничук. Он тоже сейчас в больнице с переломами.

А вот 28-летний электрик Роман Щин не дожил до трехлетней годовщины свадьбы и до рождения своей первой дочери всего один день.

– Их ребенок – такой долго-жданный! – рассказала тетя Лены Щин Ольга Войцеховская. – А когда УЗИ показало, что родится девочка, Рома просто засиял. Считал каждый денек, который оставался до ее рождения.

Но не дожил всего сутки… Его тело нашли среди первых… Я пришла к Леночке и не смогла сказать ей неправду. Тогда она на пол упала, закричала: «Нет! Этого не может быть!» По срокам она должна была родить 23 августа, но сразу сказала: «Я хочу родить сегодня! Иначе не выдержу, и ребенок внутри меня умрет!» Но я уговорила ее подождать…

Девочка родилась 18 августа. Вес – 3800, рост – 57. К тому времени паника в поселке уже улеглась, и маленькие Черемушки стали приходить в себя, обсуждая количество жертв, которое официально не разглашается.

Сразу после аварии ОАО «РусГидро» посулило выделить каждой семье погибшего по целому миллиону рублей.

Однако жители Черемушек пожаловались «Собеседнику», что обещанных денег пострадавшим так и не дали: – Пока получили только материальную помощь в размере двухмесячной зарплаты. Как раз на похороны и лекарства.

Как оказалось, в конечном итоге сами пострадавшие и заплатят за помощь себе – посредством роста тарифов на электроэнергию, которым сибирякам уже пригрозили. И это несмотря на то, что Путин подтвердил: тарифы не вырастут, а по миллиону выдадут. Помимо коммунальных платежей, «РусГидро» может поживиться за счет госдотаций на восстановление (до 40 млрд рублей) и страховки (еще до 7 млрд).

Кроме энергетиков, гос-поддержка светит и олигархам (Абрамовичу и Дерипаске), чьи предприятия на время были отключены от электричества. Царит воодушевление и в Росатоме – помимо разговоров о строительстве новых ГЭС, к примеру, в Томске местные власти лоббируют возведение еще и атомных станций. Вот только глава «Сибирского экологического агентства» Алексей Торопов с пропагандистами «РусГидро» и Росатома не согласен:

– Авария в Хакасии, наоборот, показывает невыгодность строительства крупных источников энергии. В случае аварии на них в зависимость попадает сразу несколько регионов.

Где еще ждать беды

До сих пор непонятно, что именно стало причиной ЧП: гидро-удар, дефект турбины или нарушение техники безопасности при ремонте. Но местные утверждают: в последние месяцы ГЭС работала даже не на пределе возможностей, а сверх таковых. «РусГидро» еще 11 ав­густа на своем официальном сайте призналось: «Суточная выработка электроэнергии достигала 105 млн кВт/ч – это максимальная выработка за весь 30-летний период эксплуатации Саяно-Шушенской ГЭС».

Под завязку нагружена и Чебоксарская станция – «в 1-м полугодии 2009 г. выработала электроэнергии на 5,9% больше аналогичного показателя прошлого года». После катастрофы в Хакасии нагрузка была увеличена на другие станции. К примеру, Жигулевская ГЭС, которая за предыдущее полугодие и так перевыполнила план на 9%, сейчас работает с еще большим энтузиазмом. В 1,5 раза увеличили нагрузку и в Братске… При этом большинство ГЭС находится в таком состоянии, что работать им сверх предела возможностей – чревато. К примеру, 3 августа на Бурейской станции оборудование загорелось – хорошо еще, без тяжелых последствий.

Остальные, построенные еще при Советах ГЭС также нуждаются в серьезном плановом ремонте. Только в последние недели «РусГидро» было вынуждено сделать ряд шагов: на Воткинской ГЭС выведен в капремонт гидроагрегат №2, то же самое произошло и в Саратове, остановлена работа гидротурбины №23 на Каме, гидроагрегат №3 принялись чинить на Загорской ГАЭС… Но эти меры не столько успокаивают, сколько дают лишний повод напрячься: один из гидроагрегатов Саяно-Шушенской ГЭС тоже подлатали в марте, сэкономив деньги на замене турбины.

– Срок работы этой турбины – 30 лет, – пояснила пресс-секретарь компании «Силовые машины» Мария Алеева. – Ровно 30 лет она и отработала.