Транснефть vs Сбербанк // Квалифицированность и недобросовестность в красках судебного пиара

21 июня 2017 года АСгМ полностью удовлетворил требования Транснефти о признании валютного опциона недействительным и применении последствий недействительности в виде двусторонней реституции. Суд не стал разбираться в тонкостях финансовых деривативов, а в силу Постановления Пленума №16 «О свободе договора и её пределах»[1] попросту защитил слабую (неквалифицированную) сторону сделки и установил по имеющимся материалам недобросовестность в поведении Сбербанка – квалифицированного участника финансового рынка, который теперь должен возвратить 66,5 млрд рублей. Применение судом статей 1 и 10 ГК РФ стало простым следствием неосмотрительности и бездействия самого Сбербанка, в результате чего впросак попали многие ангажированные СМИ с их прогнозами о конце рынка производных финансовых инструментов. Но вместе с тем, процесс двух гигантов отечественной экономики показал, что судебный пиар в нашей стране всё ещё находится в зачаточном состоянии.

Предыстория[2]

27 декабря 2013 года в центральном офисе Сбербанка царило оживление. На красивом бланке финансисты получили от Транснефти подтверждение их согласия на сделку валютного опциона с барьерным условием. Строили планы: где и как будут отмечать это, кто и на что потратит премию. По сбербанковской вертикали наверх полетели служебки о дополнительных к годовой премиях. «Целый год их обрабатывали», — громко рассказывал в курилке кому-то по телефону менеджер по работе с крупными клиентами Алексей. —«Мы их дожали; им пут опшон и колл; 2 лярда грина, сроком до 18 сентября 2015, презентацию я готовил!»

В понедельник 30 декабря 2013 года Герман Греф пришёл на работу к 11 утра. Референт Виталий принёс шефу бордовую папку. «Что там?» — поинтересовался Герман Оскарович. — «Поздравления от партнёров и премирование: сделка года, финансисты Транснефть на деривативы подписали!» — «Ну раз сделка года, то давай, конечно. А откуда такие познания?» — «Так служебку прочёл. Михал Викторович там всё подробно расписал: Транснефть хочет снизить стоимость обслуживания корпоративных рублёвых облигаций серии 03, с валютой курс сейчас ровный, наши интересы защищены, рисков у нас нет». – «А почему Михал Викторович юристов решил не премировать?» — «Не знаю, видимо без них справились».

Через час синхронный шум входящих смс нарушил тишину в отделе производных финансовых инструментов на Вавилова 19.

В понедельник 21 сентября 2015 года глава Транснефти Николай Токарев на самом дне папки «на подпись» обнаружил платёжку на 66.954.098.108,37 рублей вместе с приколотым к ней степлером уведомлением от Сбербанка. Вызванная на ковёр главбух Елена Александровна знала, как появилась именно эта сумма, но толком не могла объяснить, что же трубопроводная компания получила взамен, отчего она густо покраснела. Николай Токарев набрал по внутренней связи финансового директора. «Скажи мне, Кирилл, а сколько мы получили по этой сделке?» — «482 миллиона 602 тысячи рублей, пришли 22 сентября прошлого года», — по-военному чётко отрапортовал финансист. Сумму и дату топ-менеджер помнил наизусть. «А почему мы должны заплатить?» – «Так взыщут по суду! Что нам делать? Это условие договора, а pacta sunt servanda, как вы знаете». Николай Петрович поправил очки и спокойным тоном сказал: «Платёжку я подписываю, но делайте, Кирилл, что хотите: справедливость – восстановить, деньги – вернуть. Иначе заявление на стол!» Вечером того дня огни в кабинетах юристов и финансистов горели ещё очень долго…

А разбираться пришлось суду

Больше года внутренние и внешние юристы Транснефти под микроскопом исследовали полученные от Сбербанка документы сделки. Требования претензии Сбербанк не удовлетворил. Скудная судебная практика по lex specialis в отечественном законодательстве о производных финансовых инструментах не способствовала размышлениям об успехе. Иск в АСгМ был подан 11 января 2017 года и попал в производство к судье Олесе Дубовик.

• Истец ранее не заключал подобных сделок, истец не является профессиональным участником финансового рынка. Заключение сделок в области производных финансовых результатов не является для Транснефти основным или вспомогательным видом деятельности;
• Транснефть не является квалифицированным участником финансового рынка в отношении сделок с деривативами;
• Сбербанк в силу своего статуса банка является профессиональным участником финансового рынка и обладает обширным опытом и достаточной квалификацией по заключению сделок с производными финансовыми инструментами;
• В связи с отсутствием законодательных стандартов раскрытия банками информации и предупреждения о рисках, добросовестность банка была оценена через обычаи и стандарты саморегулируемых организаций участников финансового рынка, членом которых является Ответчик. В исследованных судом стандартах говорится о приоритете интересов клиента, обязательствах банка принять меры по разъяснению сути рисков соответствующих операций, а также требование к члену финансового СРО подтвердить факт ознакомления клиента с декларацией о рисках, что Сбербанк не сделал;
• В процессе вхождения и исполнения сделки Сбербанк руководствовался исключительно собственными интересами и только собственной потенциальной выгодой без учёта реальных целей клиента.

Всё это привело судью Дубовик к следующему выводу: «В нарушение требований гражданского законодательства о недопустимости незаконного недобросовестного поведения и устоявшихся стандартов поведения Ответчик не раскрыл истцу полно, достоверно и ясно информацию об условиях заключаемой сделки и механизма исполнения по ней, чрезмерно упростив до степени искажения сути информацию о предлагаемой сделке; не раскрыл истцу полно, достоверно и ясно информацию о всех связанных с ней рисках, не учёл фундаментальные экономические факторы, влияющие на объём рисков по сделке и (или) в любом случае не довёл до сведения Истца соответствующие факторы, результаты их анализа и степень их влияния на объём рисков по сделке; предложил Истцу заключить сделку на несбалансированных условиях, не отвечающую целям Истца и создающую неоправданные преимущества на стороне Ответчика[3]».

Решение было изготовлено 21 июня 2017 года. У Сбербанка есть месяц на подачу апелляции.

Судебный пиар

В середине апреля этого года Роман Квитко предложил обсудить вопрос о споре Транснефти и Сбербанка. Его позиция была сформирована на основании материала «Ведомостей», в котором уже тогда прослеживались отсутствие у журналистов детальной информации об основаниях иска и одновременное смещение дискурса куда угодно, лишь бы подальше от оценки бездействия Сбербанка. При этом авторы статьи упоминают эмоциональные высказывания должностных лиц стороны спора, но не ссылаются на пресс-релизы одной из сторон. По прошествии нескольких месяцев становится очевидным заданный тогда тренд на освещение спора двух гигантов отечественной экономики в полном отрыве от их реальной позиции и существа спора.

О чём это говорит? Об отсутствии судебного пиар-сопровождения как такового. Любой из коллег, кто внимательно прочтёт решение суда и сопоставит его с тем медийным фоном, что царил вокруг объявленной 8 июня резолютивной части решения, придёт к мнению о двух непересекающихся вселенных.

Про судебный пиар на русском языке информации довольно мало. На zakon.ru есть лишь небольшая заметка, написанная в продолжение материала Википедии. В своей библиотеке я нашёл только интервью Ричарда Элсена, взятое 3 года назад Ксенией Богдановой[4]. Если отбросить всевозможные коннотации слова PR, в том числе его ассоциации с определённым цветом, то позволю себе предложить следующее определение данного околоюридического явления. Судебный пиар – это обеспечение журналистов объективной и беспристрастной информацией о споре, чтобы лишить их возможности неверно истолковать факты и тем самым нанести непоправимый вред обоим участникам спора.

Если когда-то студентам юрфаков будут читать курс про судебный пиар, то исследуемое дело имеет все основания стать хорошим примером. Но примером, как не нужно сопровождать процесс. В идеальной картине мира судебный пиар делается путём выпуска нейтральных пресс-релизов до вынесения решения по существу спора. Цель – не навредить сторонам спора или индустрии, которую представляет одна из них. Чтобы не быть голословным, вот пример, когда «Ведомости» на основании пресс-релиза победившей стороны выпустили достойный материал по факту завершения одного «русского» процесса в Высоком суде Лондона.

Почему пиар корявый?

К сожалению, у нас в стране мало кто внимательно читает первоисточник, будь то судебный акт или попавшие в открытый доступ процессуальные документы сторон. Многие коллеги делегируют право разобраться с вопросом тому или иному средству массовой информации. Те, в свою очередь, в погоне за оперативностью в размещении «горячей» статьи с громким заголовком не всегда скрупулёзно изучают судебный акт или имеющиеся материалы.

Также и многие коллеги-юристы в погоне за собственным пиаром готовы подписаться под любым мнением, что им по телефону озвучил журналист.

Я не буду утверждать, что ни одна из сторон спора не выпустила ни единого пресс-релиза. Но могу уверенно сказать, что большинство материалов ведущих российских СМИ об иске Транснефти к Сбербанку вышли без ссылок на них. Стороны решили бороться лишь в суде, а вопрос освещения спора в прессе — на усмотрение журналистов.

Но по исследуемому делу есть ряд сомнительных материалов, явно заангажированных в пользу Сбербанка:

- в этом материале РБК уже в заголовке говорится, как решение судьи Дубовик отбросит рынок деривативов на 20 лет назад, а мнения экспертов лишь подгоняются под этот вывод;

- а вот здесь у РБК нет ни слова о злоупотреблении правом или изначальном неравенстве позиций сторон, зато есть однобокое видение апокалипсиса на рынке отечественных деривативов если победит Транснефть, с безусловным одобрением данной мысли привлечёнными «экспертами»;

- а вот здесь Interfax даёт сообщение пойманной журналистами после заседания Ассоциации российских банков Беллы Златкис. Зампред правления Сбербанка рассуждает о некомпетентности судьи в отношении деривативов, но опять же умалчивает о нарушении её организацией правил этой самой Ассоциации российских банков как финансового СРО в процессе исполнения сделки с Транснефтью.

Данный список не исчерпывающий, каждый из коллег может сам нагуглить подобное.

В качестве заключения - вариант разрешения данного спора по-японски

Мне почему-то представился глава ведущего японского банка. Лысоватый мужчина почтенного возраста. Ему стыдно поднимать глаза на камеру, он плачет, кланяется и приносит извинения: «мы были не правы, мы были слепы в преследовании нашего интереса, мы знали о рисках, но умолчали о них. Мы подвели саморегулируемую организацию, в которой состоим и чьи принципы разделяем. Такого больше не повторится, Interoil, простите нас».

Но мы никогда не услышим о подобном споре в стране восходящего солнца, там бы подобное дело было бы урегулировано ещё задолго до суда.

[1] См.: пункты 10 и 11 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. №16 «О свободе договора и её пределах»

[2] Все события и персонажи вымышлены, все совпадения случайны.

[3] См.: решение Арбитражного суда г. Москвы от 21.06.2017 г. по делу № А40-3903/17-55-23, стр. 9