Убоги ли боги славянского язычества?

«Особенно убого было язычество Руси , жалки её боги, грубы культ и нравы. Не поэтически смотрела Русь на природу, и не создавало воображение никакой широко задуманной религиозной метафизики». Эти два коротких предложения, принадлежащие перу Евгения Аничкова (1861–1938): историка и филолога, автора известной монографии «Язычество и Древняя Русь», вот уже без малого сто лет (с 1914 года) будоражат всех тех, кто неравнодушен к отечественной истории. У Аничкова были и есть сторонники, но гораздо чаще ему возмущенно противоречили и противоречат — с доказательствами в руках и без таковых. Десятки монографий и диссертаций, сотни научных, научно-популярных и популярных без оглядки на науку статей начинались и начинаются словами: «На протяжении многих лет бытовало мнение о крайней примитивности славянских языческий верований, в то время как благодаря современному развитию науки можно с уверенностью утверждать обратное».

Дальше излагаются факты (часто противоречивые) и делаются выводы (порой спорные). Надо сказать, что и сам Аничков написал приведенные выше слова не из желания посочувствовать древним и современным славянам . Это был выпад против русской мифологической школы (возникла в 1840–50-е годы), романтизирующей и возводящей на пьедестал славянские архаичные верования, и её крупнейшего представителя Александра Николаевича Афанасьева (1826–1871) — известного фольклориста, автора трехтомника «Поэтические воззрения славян на природу» (отсюда и аничковское «не поэтически смотрела Русь на природу»). Таким образом, костер полемики по поводу существования или отсутствия у древних славян развитой системы языческих верований, а значит, и пантеона богов, разгорелся ещё в позапрошлом веке. И, что интересно, пылает до сих пор.

В наше время славянские языческие боги переживают второе рождение. Не секрет, что подобное происходит там и тогда, где и когда есть необходимость сформировать новое мировоззрение. Монотеистические религии (в нашем случае это христианство ) — международны, а языческие религии уходят корнями в специфическую духовную культуру предков. Видимо, сейчас в обществе созрела потребность придать новому мировоззрению узконациональные черты. Не будем анализировать природу этой потребности — нам важен сам факт интереса к языческой религии.

С чем приходится сталкиваться человеку, желающему освежить или пополнить свои школьные знания о богах Древней Руси ? Один и тот же бог — например, Перун у разных историков (что уж говорить о не историках!) будет назван то главой славянского языческого пантеона, то всего-навсего молодым божеством княжеских дружинников (воинов), а во главе пантеона будет поставлен некий Дивий. Лада (Ладо) и Лель (Леля) обнаружат проблемы в идентификации половой принадлежности. Известный по кинематографическим сказкам Ярило превратится в Хорса или станет существовать с ним наравне. Промелькнут и вовсе непонятные имена вроде Семаргла.

Распутывать клубок противоречивых сведений придется и тому, кто захочет узнать о космогонии (представлениях о происхождении небес, звезд, Солнца и Земли) на основе славянских мифов, выяснить родственные отношения между богами (кто кого породил), уточнить их функции… Почему нельзя привести пусть скудные, но четкие сведения о славянском языческом пантеоне и что лежит в основе подобных разночтений? Ответ на этот вопрос таков: все дело в свидетельствах, которые оставили о себе славянские религиозные древности.

Сколько уже написано и сказано о том, что языческие культы скандинавов , греков , римлян , египтян известны нам лучше, чем свои собственные. Основные «действующие лица» этих пантеонов знакомы нам — хотя бы поверхностно — ещё со школьной скамьи. Что не усвоено на уроках истории, восполняется уроками литературы, где изучается мифология — например, древнеримская. Получается, что свидетельства, которые оставили о себе эти религии, чем-то отличаются от тех, что достались в наследство нам? Ответ — да, именно так и обстоит дело!

К примеру, нюансы и перипетии греческого язычества, уходящего корнями во второе тысячелетие до нашей эры, известны историкам благодаря сказаниям, вошедшим в эпические поэмы. Самые известные из таких поэм — «Илиада» и «Одиссея» , приписываемые Гомеру . Это огромные произведения в десятки тысяч строк с развернутой картиной древних греческих культов и систематизацией религиозных верований. Генеалогия греческих богов, иерархия в их огромной семье, история рождения мира даны в поэме Гесиода «Теогония» («Происхождение богов»). Анализ только этих источников позволяет собрать богатейший урожай сведений. Не на что жаловаться и египтянам. Около 90% всех найденных папирусов содержат тексты религиозного характера. А пирамиды — усыпальницы фараонов, в чьих руках была государственная и религиозная власть — надежно сохранили в своих стенах (и на стенах) свидетельства тысячелетней давности.

А что у нас со свидетельствами прошлых тысячелетий? Древнеславянские религиозные тексты, подобные уже упомянутым нами греческим или египетским, не найдены. (Внимание: «Велесова книга», якобы составленная жрецами языческого Велеса, на сегодняшний день признана учеными подделкой, а потому в данной статье рассматриваться не будет). Те сведения, которыми располагает историческая наука на начало XXI века, говорят о сравнительно позднем появлении у славян письменности. Иностранные авторы (в большинстве своем византийские и арабские), писавшие о славянах, оставили разрозненные и неточные данные о религиозных воззрениях наших предков. Свидетельства русских авторов-христиан всегда излагаются с точки зрения осуждения современного им язычества и появляются не ранее XI века, то есть уже во время агонии язычества. Можно ли на основании подобных источников восстановить цельную, стройную и бесспорную картину древних религиозных воззрений славян? Увы, нет. Отсюда так много разночтений и так мало четкости.

Историческая наука не была бы наукой, если бы для воссоздания той или иной картины из жизни древних народов ей нужно было бы лишь отыскать некую местную «теогонию» и перевести её на современный язык. Реконструкция языческого культа обычно идет сразу по нескольким направлениям.

Во-первых, принимаются во внимание данные археологических раскопок . Есть ли у нас значимые для понимания проблем славянского язычества находки археологов? Конечно, есть! Найдены как отдельные идолы , так и целые ритуальные комплексы.

Во-вторых, исследуются фольклорные данные . А здесь нам есть чем похвастаться — русскими этнографами и фольклористами собрано безбрежное море, нет, пожалуй, океан сведений. Это ритуальные песни, поговорки, пословицы, обряды, сказки, былины, божба, проклятья, в которых обнаруживается устойчивая архаическая часть, приводятся сведения об отдельных языческих богах и даже связанных с ними сюжетах и мотивах.

В-третьих, учитываются сведения топонимики : названия сел, урочищ, деревень, созвучных с именами богов, и расположение этих населенных пунктов на карте. В-четвертых, рассматриваются лингвистические данные . Ну и, конечно, не сбрасываются со счетов письменные источники, какими бы скромными они ни были.

«Постойте-постойте, — скажет внимательный читатель, — реконструкция славянского язычества с помощью архаичных пословиц, названий деревень… Даст ли это ответ на главный вопрос: насколько развиты у нас были языческие культы? Словом, убоги они были или не убоги? И скажите наконец, существовал ли славянский языческий пантеон? На государственном, так сказать, уровне…».