Чьи права важнее: курильщика или того, кто не хочет задыхаться от табачного дыма?

Гости – вице-президент Московского сигарного клуба Артур Шиляев и адвокат Евгения Мартынова. Ведущая – Елена Ханга.

Ханга:

– В мире ежегодно умирает около пяти миллионов человек от курения. За последние двадцать лет число курильщиков в России увеличилось на 450 тысяч человек. Более 3 миллионов подростков курят в России. И полмиллиона девушек и два с половиной миллиона юношей. Это безобразие надо каким-то образом прекращать. А прекращать его можно только если убрать курение из-под носа у молодежи. Но когда это все так красиво и томно на экранах телевизоров, в фильмах, в рекламе. И молодежь думает, что именно так надо казаться привлекательным. В этом есть что-то гламурное.

Поясните, что привнесли в новый законопроект?

Мартынова:

– Курить нельзя нигде. Можно дома, в квартире.

Шиляев:

– Или на улице. Если будут дети не видеть, как люди курят, вы говорили, возможно, они меньше будут подвержены этой привычке. Но дело в том, что людей загоняют курить только туда, где их будут обязательно видеть дети, дома и на улице. Вместо того, чтобы отвести специальные места для курения. Зачем людей выгонять из офисов, когда лучше сделать в этих офисах комнату. И они не будут стоять возле школы…

Ханга:

– Видела я эти комнаты. Я работала в газете, там курили все. Училась на журфаке, тоже специально отведенное место, курилка – это туалет. Туда войти нельзя было.

Шиляев:

– Сейчас техника вперед пошла. Наверное, все видели «Шереметьево». На вылете в терминале Д замечательная комната для курения. За ее границами ни малейшего запаха дыма нет.

Звонок, Роман:

– Может, курильщики и имеют право на свою вредную привычку. Но нужны отведенные места для курения.

Звонок, Сергей, Москва:

– Я заядлый курильщик. Считаю, что курильщик не должен ущемлять права некурильщиков. Надо из офисов не на улицу гнать людей курить, а сделать специальные помещения, сделать специальную вентиляцию.

Ханга:

– Обычные кафешки… Тебя спрашивают, в какой зал, курящий или некурящий. Прихожу домой, а от меня пахнет, будто бы я сидела в яме, где вокруг все курили. Какой смысл?

Серегей:

– Значит, такие сигареты курят…

Ханга:

– Мы же не можем при входе отнимать плохие сигареты.

Звонок, Мария:

– Я старый курильщик. Но лет пятнадцать уже не курю. Я считаю, что отведенные места – это замечательно. Не все захотят туда пойти. Это такая вещь, которая заставить кого-то задуматься: идти или нет. Я против того, чтобы люди травили тех, кто не курит. И насчет подъездов. Люди выходят из квартир и травят остальных. Конечно, считаю, надо бороться.

Ханга:

– Нужно курить в квартире?

Мария:

– Нет. Если человек курит, это проблема его семьи, а не жителей подъезда. Я в своей семье боролась, чтобы больше, кроме меня, никто не курил. Ребенка выгоняла, когда курила. Знаете, как учат? Детей в розетку пальцами засовывают. И я учила на своем плохом примере не курить. У меня дочь не курит.

Звонок, Ольга:

– Я курю. Не секрет, что вред от одной машины заменяет тысячу курильщиков. А машины нельзя запретить? Проезжает, газель, дышать нечем!

Ханга:

– А как вы относитесь к тому, что в ресторанах теперь запрещают? В самолетах и поездах?

Ольга:

– В самолетах нельзя курить. А в поездах…

Мартынова:

– Он только законопроект. Еще не вступил в силу. Пока в поездах еще курят.

Ханга:

– Как вы относитесь к тому, что не берут на работу курящих?

Мартынова:

– Очень много работодателей не принимают на работу курильщиков.

Шиляев:

– Я не считаю это дискриминацией, потому что работодатель вправе выбирать. Да, он будет бегать курить на улицу…

Мартынова:

– Курение не является правом, которое можно или нельзя нарушить. У нас в силу Конституции есть определенные основания, где можно признать дискриминацию. Курение таковым не является. Это все равно, что выпить водки. Возьмем мы на работу алкоголика или не возьмем.

Ханга:

– Алкоголика вы имеете право не брать.

Мартынова:

– А по Конституции нет. Одно дело кодекс трудовой, но у нас нет дискриминации, как курение. У нас есть расизм, национализм, пол, беременность, нет руки… Эти моменты являются дискриминационными. А что касается курения – это право работодателя.

Ханга:

– А если они пропишут это в законе?

Мартынова:

– Конституцию поменять невозможно.

Ханга:

– А частная компания может сама определять условия для приема на работу?

Мартынова:

– Безусловно. Поэтому многие частные компании не берут курильщиков. Особенно если руководитель курил 25 лет, а потом бросил. И все! Не устроишься на работу никак!

Шиляев:

– Тут вопрос к работодателю. Сможет ли он найти в достаточном количестве работников той квалификации, которая нужна, и чтобы они все были некурящими или не сможет.

Думаю, это не самый важный вопрос. Новый законопроект об этом ничего не говорит. Он говорит о множестве других вещей. И выглядит это катастрофически. Запрещают продажу табачных изделий в мелких лавочках и магазинчиках. Торговый зал должен быть не менее 50 метров. Какой же это плюс! В спальном районе до ближайшего большого магазина может быть несколько километров. Вам купить хлеба или сахара в ближайшем магазинчике не получится. Потому что всю выручку они делают на сигаретах. Как только им запретят торговать сигаретами, тони все закроются.

Ханга:

– Понимаю. Зато это не удар по детям.

Шиляев:

– Дело в том, что можно было принять гораздо более логичные шаги. Можно ввести штраф миллион рублей за продажу сигарет детям.

Мартынова:

– Все равно продают!

Шиляев:

– Нашим законодателям и законотворцам неинтересно, будут или не будут курить дети. А почему они не примут бешеные штрафы? Если будет огромный штраф за то, что человек продал ребенку сигареты, никогда в жизни он не продаст их.

Ханга:

– Вы думаете? Вы считаете, что депутаты не заинтересованы в том, что бы наша молодежь не курила?

Шиляев:

– Как им скажут, так они и проголосуют.

Ханга:

– Вы намекаете на какое-то лобби?

Шиляев:

– Конечно. Если антитабачное лобби окажется сильнее, значит, примут. Во всем мире ноги растут от фармацевтических компаний, которые заинтересованы в продаже антидепрессантов людям, которые бросили курить. Они плотно садятся на них. Привычка ничуть не слабже. Какое они оказывают влияние на организм, никто не изучал. Потому что никто не заинтересован оплачивать эти исследования. Кстати, исследования о вреде табака все сплошь проплачены этими компаниями. И проплачен результат.

Ханга:

Шиляев:

– Эта статистика притянута за уши.

Ханга:

– Все больше детей и подростков курят.

Шиляев:

– Согласен. Вот это статистика. Но как этот закон может ограничить доступ детей к табаку? Никак.

Мартынова:

– Даже если они заберут из палаток эти сигареты, очень элементарно, когда младший, который курит, просит старшего товарища попросить сигарету у проходившего мимо дяди, он все равно ее получит. Люди дают детям сигареты.

Звонок, Александр:

– Я курю. Я считаю, что закон работать не будет. Потому что, как все великое, у нас сойдет за компанейщину. За него просто забудут.

Ханга:

Звонок, Александр:

Ханга:

– А дети у вас в квартире были?

Звонок, Александр:

– Были. Я курил на балконе. Выходил и в подъезд. А соседи тоже выходили.

Мартынова:

– А если бы жили некурящие соседи?

Звонок, Александр:

– Так было принято. И до сих пор так принято.

Ханга:

– А ваши дети курят?

Александр:

– Нет пока. Детям 19 и 17.

Ханга:

– А сейчас где вы курите?

Александр:

– А никто пока не запрещает.

Звонок, Юрий,Тверь:

– Мне 55 лет. Я никогда не курил, не пытался и не пробовал. Мне кажется, здесь есть некие элементы наследственности и психологии. Я чисто физически не вижу в этой радости. Перед глазами стоял отец со своими чинариками и банкой…

Ханга:

– Вы приветствуете новый закон, который обсуждается в Думе?

Юрий:

– Нет. У меня четверо детей, а мамы все разные. Которые похожи на меня внутренне и с моей внешност,ью, они тоже не курят. Они взрослые уже. По-моему, это передается по наследству. Очень не люблю курение. Прихожу, начинаю проветривать одежду.

Звонок Кирилла, Москва:

– Я не курил и не курю. Я приветствую новый закон. Я не встречаюсь с девушками, которые курят категорически. У меня пять детей. И никто не курит. Одна жена у меня и пять детей. Думаю, это проблема в обществе. Люди, мне кажется, безответственны к себе и к окружающим.

Ханга:

– Вот человек пришел в ресторан…

Шиляев:

– Рестораны закроются. Они делают выручку…

Мартынова:

– Курящие употребляют больше спиртных напитков.

Ханга:

– Надо вкладывать больше денег в кондиционеры.

Шиляев:

– Нельзя. По новому закону нельзя. На сегодня закон такой, что ресторан должен иметь отдельный зал для некурящих и сегодня запрещено, чтобы дым проникал к курящим. Надо заставить сегодняшний закон работать, а не устраивать новый, который запрещает абсолютно.

Звонок, Сергей, Тюмень:

– Мои родители не курили. Я курю, начал в армии. Сейчас мне 46 и я не могу бросить.

Мартынова:

– Если людям будут предлагать медицинскую помощь, которые хотят бросить курить…

Сергей:

– Эта помощь будет небесплатная!

Ханга:

– А если будет бесплатная?

Шиляев:

– Тогда это будет другая планета…

Сергей:

– Курс я бы не прошел этот. Это должно исходить от самого человека.

Ханга:

– А если вы не сможете нигде курить, кроме как в своей квартире, а там маленькие дети. Вы бросите курить?

Сергей:

– Я выйду на балкон.

Мартынова:

– А если нет балкона?

Сергей:

– Я куплю квартиру с балконом.

Звонок, Альберт, Москва:

– Я курил. Сергей сейчас говорил, что курить бросить невозможно. Это совершенно не так. Я взял и бросил, когда решил завести ребенка. У меня есть пример. Дед, когда попал в аварию, ему сказали, что надо бросить курить. Он в один момент взял и бросил. Хотя до этого курил полста лет.

Звонок, Надежда, Тверь:

– Я не курю, и муж не курит. И никто не курит, муж после болезни резко бросил. Соседи курят снизу. И дым стоит в квартире. И на площадке курят. Мы всей семьей за то, чтобы закон такой был. Думаю, что закон должен запретить курит в общественных местах.

Шиляев:

– У меня вокруг, кто живет, курят на балконах. В спальне ночью дышать нечем, если открыл балкон.

Ханга:

– А у меня проходят вентиляционные решетки и через них идет. А когда я в Нью-Йорке снимала квартиру, напротив меня жил человек, который курил сигару. Это очень специфический запах, на любителя. У нас были большие щели в дверях. И снизу почему-то поддувало из его квартиры ко мне. И даже шел черный след по ковру ко мне. И поэтому, когда ко мне приходили люди, они говорили: разве ты куришь? Это был невыносимо омерзительный запах! Я пошла к нему. Он мне деликатно сказал, что на своей территории может делать, что угодно. У меня не было выхода. Я пошла к человеку, который распоряжается домом. Не поверите, он поговорил с этим жильцом. И на следующей неделе жилец съехал. Настолько в Америке жестко относятся к людям, которые доставляют хоть какие-то неприятности соседям!

Мартынова:

– Расскажу контристорию. В славном городе Барнауле есть гостиница, где все номера курящие. Я сказала, что в номере накурено. Мне сказали, что поставят ионизатор. Денек постоял. Не выветрилось ничего. Я написала в жалобной книге то, что я думаю. Мне администратор сказала, что руководитель гостиницы заядлый курильщик. И все номера курящие.

Звонок, Алексей:

– Я не курю. Я крайне положительно отношусь к новому закону.

Ханга:

– Вы не считаете, что это нарушение прав?

Алексей:

– Их права никто не нарушает. Хотите курить, выйдите в отдельное помещение. Если ресторатор захочет, он сделает отдельное помещение.

Мартынова:

– По новому закону нельзя.

Алексей:

– Значит, дома курите.

Мартынова:

– Это все о том, что закон «сырой». Согласны? Человек приходит в ресторан отдохнуть. С сигаретами, с сигарами. Он не может себе позволить полноценный отдых.

Шиляев:

– Люди все понимают, что будет возможность где-то покурить. Должны быть отведенные места. К сожалению, наш Минздрав не предусмотрел это.

Звонок, Светлана:

– Дело в том, что я не курила до 30 лет. Я увидела в учебнике биологии легкие курильщика и некурильщика. Думаю, что детям с первого класса показывать страшилки.

Шиляев:

– Не согласен. Страшилки не пугают детей, а привлекают.

Ханга:

– Не согласна. Сейчас такие страшные рекламные щиты…

Мартынова:

– Музей курения есть. И показывают, что бывает с легкими, с почками. Это страшно. Мой ребенок был в ужасе.

Ханга:

– Мы поняли, что закон сырой. Надо что-то делать.

Чьи права важнее: курильщика или того, кто не хочет задыхаться от табачного дыма?

Читайте также